Тренировочный день 7 - Виталий Хонихоев

двигатель под капотом настолько горяч, что обжигает руки, пусть и подержан. И, судя по ее твердому взгляду прямо в глаза — она тоже знала таких как Виктор. Что именно она решила про него — он не знал. Но совершенно точно знал, что библейские слова «измерен, взвешен и найден легким» — вот точное описание ее взгляда на него. За долю секунды эта женщина измерила и взвесила его, за то короткое время что он вносил Николая в фельдшерский пункт и стоял рядом, помогая докторше вспороть рукав, чтобы зашить рану. Она — разведена, причем разведена совсем недавно. Или овдовела? Вряд ли, во втором случае она бы все еще носила обручальное кольце, а если уж сняла, то это знак. Это демонстративно. Такая как она была бы заметна даже в городе, а уж в небольшом селе и вовсе предмет для сплетен и зависти… так что просто так она бы обручалку не сняла. Значит — развод. Опять-таки маленькое село… в общем тяжело тут будет Жанне Владимировне себе мужчину найти, даже просто для здоровья и равновесия гормонов, не говоря уже о браке. А жаль, ведь Жанна Владимировна из тех самых, которые коня на скаку остановят и в горящую избу войдет и сложные роды примет, и ножевую рану зашьет. Вот не был бы Виктор признан «легковесным» — обязательно подкатил бы. Тем временем докторша смотрит на Марину и качает головой.

— Жить будет. — повторяет она: — но вот на скрипке играть уже вряд ли.

— Далась вам всем эта скрипка! — не выдерживает Марина: — я и не знала, что он на скрипке играет!

— А он и не играет. — кивает докторша: — костяшки на руках сбитые, такими руками я бы даже к барабану не пустила. Каратэ?

— Скорей всего. — кивает Виктор: — не скрипач наш Коля.

— Да… о, господи, а при чем тут скрипка⁈

— Так в этом и соль. — терпеливо говорит Виктор: — что он и раньше не играл на скрипке и теперь не будет. Поняла? Ну вот, когда объясняешь уже не смешно.

— А, по-моему, смешно. — кивает докторша Виктору: — это же ты жгут наложил во второй раз? Хорошо наложил, где научился? И крови не боишься, привычный.

— Приходилось… — туманно поясняет он, разводя руками: — жить захочешь еще и не так раскорячишься.

— Ну я надеюсь, что все образуется. — говорит докторша: — участковому я была обязана позвонить, Виктор Борисович. Вы главное лишнего не говорите, стойте на своем и все. А так… — она гасит окурок о перила и прицельно выстреливает им в полупустую урну, стоящую у крыльца: — дело молодое, чего уж там.

— … о чем это вы? — не понимает Марина.

— Жанна Владимировна считает, что это мы Николаю руку располосовали и ребра сломали. — отвечает ей Виктор: — ну не обязательно мы с тобой, но в нашей компании это произошло. Жанна Владимировна не хочет, чтобы кого-то из нас посадили и потому вежливо предупреждает нас чтобы мы тут лишнего не сказали. Например, что-нибудь вроде «так ему и надо» или «а я его кааак пнула и ножиком!».

— Что⁈

— А как иначе на вас смотреть? — докторша флегматично пожимает плечами: — привезли молодого парня, знаете только как зовут. Ни где работает, ни сколько лет, ничего больше не знаете. Рука — глубокий разрез, такое о скалу или там об острый сук не сделаешь, тут явно лезвие, причем достаточно острое, я бы сказала — бритвенной остроты. Синяки и кровоподтеки на теле… царапины на коленях, характерно разбитые костяшки на правой руке… и следы на запястьях.

— Следы на запястьях⁈ От чего?

— Кто ж его знает. — задумчиво сказала докторша, глядя куда-то вдаль: — если бы я могла предполагать, то сказала бы что от веревок. Ну или чем вы его там связывали?

— Жанна Владимировна предполагает, что ты играла с Николаем в опасные игры со связыванием. — замечает Виктор: — а потом сломала ему два ребра и полоснула ножом по руке.

— Жанна Владимировна ничего не предполагает. — отзывается докторша: — предполагать будет участковый, ему за это зарплату платят. Но если ваш товарищ буянил по пьяни, а вы его связали, то на будущее — связывайте полотенцами, чтобы на запястьях следов не оставалось. А уж если он вырвался и начал с ножом бросаться, то не обязательно после того, как его обезоружили еще и ногами в живот пинать. Вы уж или крестик снимите или трусы наденьте.

— Я… я не понимаю… — Марина делает шаг назад и оглядывается на Виктора: — что она сказать хочет?

— А вы мне нравитесь, Жанна Владимировна. — неожиданно заявляет Виктор: — определенно нравитесь. Отныне я ваш поклонник. Однако уверяю вас, что все было совсем не так. Хотя ваше предложение… — он улыбается: — все-таки врачи такие циники…

— Да о чем тут речь идет⁈

— Жанна Владимировна предполагает, что Николай выехал с нами на природу, а там мы с ним поссорились, и чтобы он не буянил — связали его. А потом он освободился и нам пришлось выбивать у него из руки нож… в результате чего и был нанесен порез. А ребра у него сломаны потому что сгоряча я его ногами в живот пинал. — весело объясняет Виктор.

— А… зачем ты его ногами в живот пинал? — слабым голосом спрашивает Марина.

— Кто ж его знает? — философски отвечает Виктор: — наверное не понравился он мне. Но вот Жанна Владимировна как настоящий врач мне и говорит — вы в следующий раз либо не бейте его так до полусмерти, чтобы лечить было легче, либо сразу там в лесу и прикопайте, чтобы советскую медицину не беспокоить по пустякам. Так ведь?

— А ты, Виктор, я погляжу, мастер все разжевать и в рот положить. Никак школьный учитель? — прищуривается Жанна Владимировна.

— И тут угадали. — веселится Виктор: — Жанна Владимировна, вы просто чудо! Выходите за меня замуж!

— Молод ты для меня. — фыркает докторша: — кроме того вон уже участковый идет, жених ты наш… лучше думай о том, чтобы тебя не посадили, Казанова.

— Лучше не надо! — вскидывается Марина: — у него уже девушка есть! И невеста! И он еще позавчера Айгуле предлагал в загс пойти!