Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 5 - Артём Март

Чечены отстреливались и, загнанные в угол, гибли. Мясуховские оказались не такими крепкими ребятами. В панике они старались укрыться за машинами, кто-то пытался уехать, однако огонь силовиков быстро осаживал этих умников.

Я видел только, как одна из машин: копейка, ринулась куда-то на ту сторону широкого двора механизированного тока. Устояв под градом пуль, она разбила цепь омоновцев, снеся несколько крайних бойцов, а потом унеслась куда-то в темноту. Я решил, что далеко она не уйдет. Наверняка там их уже ждет силовое оцепление.

Пули засвистели над головой, и я перевернулся на спину. Глянул туда, где шла ожесточенная перестрелка. Несколько чеченцев засели за своими машинами и отчаянно отстреливались. Я понимал, что они обречены. Почти все мясуховские бандиты сдались без боя, и ОМОН уже заходил боевикам с тыла.

Я же с трудом развернул штык острием книзу и принялся резать им веревки, больно саднившие мои и без того потертые запястья. Не успел я справиться с путами, как стрельба почти закончилась.

Боевики на разные лады, с меньшим или большим акцентом закричала:

— Сдаюсь!

— Не стреляйте!

— Сдаемся!

Потом послышался лязг сбрасываемого на землю оружия

— Стволы на землю! Мордой в пол! — Заорал крупный боец ОМОНа в маске, заходя им за машину. Следом подтянулась еще пятерка бойцов.

Не прекращая работать над веревкой, я запрокинул голову, чтобы посмотреть, что там творится. Омоновцы уже жестко принимали остатки группы боевиков. С другой стороны мясуховские, все как один, лежали рожами в землю. Над ними уже расхаживали бойцы спецподразделения.

— Всех вязать! — Раздался знакомый суровый голос Тургулаева. — Допросим на месте! Ну, где, мля, автозаки⁈ Нам сегодня всех этих уродов принимать!

Я разделался с веревкой, медленно встал.

— Брось! На землю! — Вдруг крикнули мне.

Я обернулся. Это был боец ОМОНа в полной боевой выкладке. Облаченный в бронежилет, маску и шлем афганского образца, он взял меня на мушку своего семьдесят четвертого АК.

— Я заложник, — бросив нож, поднял я руки. — Меня взяли в заложники. Вот, веревки перепиливал. Видишь? У меня веревки на запястьях.

Быстро приблизившись, омоновец приказал:

— На землю я сказал! Руки за голову, что б я видел!

Пришлось подчиниться, и я присел на колено.

— Позовите подполковника Тургулаева, — быстро сообразил я. — У меня для него важные сведения.

— Лежать!

— Я лягу-лягу. Но позовите подполковника.

Выполнив приказ, я застыл на земле. Боец быстро кликнул одного из своих, перебросился с ним парой слов и тот ушел куда-то за машины.

Всюду раздавались крики омоновцев. И боевиков, и мясуховских обыскивали. Изымали все, что находили в карманах.

— Взяли сук. Взяли всех за жопу, п#доров, мля. Личности установить! Быстро! — Орал Тургулаев. — Ну кто там? Кто зовет? Вот этот? Подсветите-ка его!

Яркий свет фонаря осветил меня, и я отвернулся, чтобы не щипало глаза.

— Летов? — Удивился Тургулаев. — Ты живой⁈ Да поднимайся, чего ты лежишь⁈ Этот гражданский — наш! Да информатор это! Чего ты в него стволом тычешь⁈

Я медленно встал, отряхнулся. Тургулаев стоял в окружении бойцов ОМОНа и, видимо, ругался о чем-то с их командиром.

— Чего ты тут раскомендовался? — Низким, спокойным голосом возражал ему высокий боец в маске, но уже без шлема. — Сказано было, всех брать. Вот мы и брали.

— Этого тут не должно было быть! — Кричал на него одетый в штатское и бронежилет Тургулаев. — Я вообще думал, его прибили. Видал бы ты, че у них творилось на конторе, когда мы приехали.

На конторе? Значит… Значит, Вадим все же сообразил вернуться после моего звонка. Оживившись, я решительно пошел к Тургулаеву. Видимо, даже слишком решительно. Командир ОМОНа, стоявший рядом с ним, переполошился, наставил на меня автомат:

— Стоять на месте!

— Да успокойся ты, Саня! Это наш! — тут же опустил его автомат Тургулаев, — говорю же, наш это!

— Вы были там? Были на конторе? — Торопливо спросил я.

— А ты тут откуда взялся, Летов? — Ответил Тургулаев вопросом на вопрос.

— Вы были на конторе? Как мой друг? Как Женя, вы нашли его?

— Ай, сука, — махнул рукой Тургулаев. — Да откуда я знаю? Туда Вадим ездил. Сорвался ни с того ни с сего и умчал. Пришлось ему даже потом втык вставить. Я-то решил, что вас постреляли какие-нибудь бандюки.

— Где Вадим? — Строго спросил я.

— Как ты попал-то сюда? — Спросил в ответ Тургулаев.

— Давайте потом. Где Вадим?

Тургулаев обернулся, посмотрел туда, где боевиков уже поставили на колени и сейчас наряжали в наручники. С одним из них уже говорил человек в штатском. Должно быть член группы Тургулаева. Однако это был не Вадим.

— Он там, видать. С бандосами работает, — Тургулаев указал на противоположную сторону, где мордами в пол лежали мясуховские.

Бандитов было гораздо больше, чем боевиков. Насколько я понял, почти весь отряд Алима полег в бою, и сдались всего несколько человек.

Я было направился туда, куда указал подполковник, но Тургулаев тут же остановил меня.

— Летов, ну чего ты задумал? Не хватало еще, чтобы ты среди силовиков болтался. Тут у нас следственные действия. Я скажу Вадиму, чтобы подошел, как закончит.

— Уйдите, — покачал я головой. — Мне нужно знать, жив ли мой друг. Один из этих чеченов ударил его ножом. Меня же оглушили и несколько часов держали в этом пирожке. Решили, что я из ваших, и хотели передать мясуховским.

— Передать? — Удивился Тургулавев. — Зачем? Ладно. Подожди здесь. Щас я Вадика кликнул. Но теперь тебя тоже придется допрашивать.

Тургулавев переглянулся с командиром ОМОНа, добавил:

— Как свидетеля.

— Отвечу на все. Но сначала я должен узнать про друга.

Подполковник поджал губы. Покивал, понимаю, мол.

— Ладно. Подожди у своего пирожка. Щас Вадима к тебе пришлю.

Ждать пришлось недолго. Уже через несколько минут я видел, как, переступая тела погибших, ко мне шел Вадим. Бронежилет он уже снял и выглядел устало.

— Вот это да, — протянул он оглядываясь. — Вот это заварушка получилась. Давно я в таких не бывал.

— Ты был на конторе? — Спросил я торопливо.

— И тебе привет, Витя.

— Как мой друг?

— Корзун? — Потемнел лицом Вадим. Потом нахмурился. — Да неважно.

— Он жив?

* * *

Где-то в Армавире. Часом позже

Город мерно светился