Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 7 - Артём Март

только бригадир был. Эта сука, к слову, тоже пулю получила. Но вместо того, чтобы пацанов спасти, он сам свалил. Сел в тачку и дал по газам. Трое в тот день погибли, я остался калекой. Мне тогда врач сказал: если б пораньше в больничку попал, может и спасли бы ногу. Типа, шину передержали.

Сергей сглотнул.

— Толку от меня теперь нету никакого. Отброс, а не человек. А мне, ведь, всего тридцать шесть лет…

— И что было дальше? — спросил Волков внешне бесстрастно.

— А что было? Хозяин пельменной вызвал скорую. Одного меня увезли. Я уж не помню, как там все было. Сознание потерял. А очнулся уже в больницы, безногим. А вот бригадир наш… Бригадир как ни в чем не бывало. Отбрехался, мол, думал, всех порешали. Погнал за пацанами, типа, трубы у него с собой не было позвонить. Да только брехня это все. Он просто в штаны нассал от страха и свалил. Перепугался, что от ранения коньки отбросит.

— Ты хочешь, чтобы я его нашел?

— Да. Черемушкинских больше нету. Эту суку защитить некому. А я сам разобраться с ним не могу.

Сергей снова будто бы демонстративно потер культю.

— Слабый я теперь. Толку от меня никакого. Взамен я расскажу тебе все, что знаю про эти показания, которые Кулыму передали.

— Откуда ты о них знаешь? — Кивнул вопросительно Волков.

— Да потому что я знаком с тем, кто эти показания и передал.

— Чем докажешь?

Сергей привстал со спинки кресла, выпрямился, подвигал затекшими плечами.

— Когда целыми днями сидишь сиднем, спина начинает ныть сильнее… Сильнее, чем эта культяпка, что у меня теперь заместо ноги.

Волков никак не прокомментировал его лирическое отступление. Он только вопросительно заглянул парню в глаза.

— Тебе же знакома фамилия Варламов? Бывший особист, КГБшник. Совсем как ты.

Когда Волков услышал фамилию своего товарища и протеже, он нахмурил брови. Удержался от того, чтобы задумчиво засопеть, стараясь не выдать Сергею своих чувств. Не то, чтобы он опасался показаться инвалиду слабым. Эмоции Волков скрыл скорее по привычке.

— Откуда ты о нем знаешь? — спросил он.

— Если согласишься помочь, расскажу все, что знаю.

— Как звали твоего бригадира? — Проговорил Волков, немного помолчав.

— Имени не помню, — покачал головой калека, — но погоняло у этой страшной, как война, скотины было Восьмера.

* * *

— И что он сказал? — Холодно спросил Женя, зыркая на Нерона через плечо.

— Сказал, что согласен созвониться со мной чуть позже, — ответил я, съезжая с высокого Сенного моста.

Когда Нерон ответил Фомину, они перекинулись буквально парой предложений. Нерон передал шефу мои слова, а тот, после недолгого раздумья согласился поговорить, но позже. Тогда уже я взял инициативу в свои руки, и сам стал разговаривать с этим генералом.

Прежде чем отключиться, ничего не ответив, Фомин успел услышать от меня, что если на связь он не выйдет, компромат будет передан куда надо.

Конечно, я не стал предусмотрительно и ему передавать ложь о военной контрразведке. Поостерегся, что у него есть какие-то связи и там. Если да, Фомин мог бы проверить мои слова и понять, что я просто блефую. Потому я не мог так рисковать.

Оставалось только ждать звонка.

— А если он пришлет еще убийц? — Спросил Женя тыкнув большим пальцем на Нерона. — Вот как эти двое.

— Мы с Волковым как-то обсуждали это, — сказал я. — КГБшник говорит, что ФСК сейчас неоднородно. Там внутри нее, сидит куча народу. Видя, что твориться с особистами, что нынешняя власть пытается ослабить силовиков в стране, те, в свою очередь, всеми силами пытаются удержаться на местах, чтоб система их не выплюнула в никуда, как вышло с Волковым. Там все грузиться между собой.

— А старик, видать, проиграл эту грызню, — безэмоционально констатировал Женя.

— Волков другое. Он идейный. Не привык к подкошенной возне, — покачал я головой. — Так вот, я это к чему…

Съехав с моста, я свернул направо и повел БМВ на Сенную улицу, которая проходила прямо под мостом. Медленно поехал вдоль небольших, спрятавшихся под опорами моста домиков, ларьков и магазинчиков. Стал взглядом искать рюмочную «на Сенной».

— К чему? — Спросил Женя.

— Волков считает, что присылать в Армавир еще людей будет слишком подозрительно для Фомина. Он сейчас сидит тише воды, ниже травы. Заботится только о том, чтобы о старых его делишках никто не узнал. Про компромат он вспомнил, видать, именно по этой причине. Напряженненько у них там сейчас, в ФСК. Видать, внутри полно своих недоброжелателей.

— Видать, — согласился Женя. — Который час-то? Рюмочная, похоже, закрыта.

Под мостом было светло от фонарей, что раскинулись вдоль автодороги. Окна домов уже не горели, но все же впереди я увидел пятно света. Фонарь над каким-то магазином горел, освещая узкую дорогу и кривой бетонный тротуар.

Когда я остановил машину прямо под ним, потертую вывеску рюмочной. Двери были закрыты, но внутри горел тусклый свет. Я вышел.

— Оставайся тут, Жень. Приглядывай за этим.

— Понял, — бросил Корзун, поигрываю наганом.

Я отправился к входу. Подергал ручку. Оказалось, что закрыто. Тем не менее внутри явно были люди. Сквозь тяжелую деревянную дверь, с толстым, заклеенным темной пленкой стеклом, я видел шевеление внутри помещения.

Отойдя посмотреть, я прикинул, может ли у рюмочной быть другой, черный ход. Тогда я завернул за угол, соседнего с ней дома, прошел немного глубже и там попал во двор нескольких соседствующих хрущевок.

Было темновато. Всего два источника света: один над козырьком дальнего подъезда, другой где-то за гаражами. За гаражи я и отправился.

Спугнув по дороге каких-то наркоманов, трущихся у гаражей, я зашел за ряд цветастых железных грарижков. По узкой дорожке между домами, попал в маленький задний дворик. Или даже, скорее въезд,