Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак
— Так то, оно так, Георгий Карпович. — Пробарабанив пальцами по столешнице, задучиво протянул Громыко. И тут же напомнил, неоднократно озвученные гостем из будущего, не совсем очевидные, однако, тем не менее, вынужденные быть принятыми во внимание, факты. — Но, судя по словам Принца Генриха, речь идёт не о физических затратах, приложенных за единицу времени. А о расходе магической энергии. Которая, по заявлению наших учёных, пока не поддаётся учёту и не фиксируется никакими, имеющимися в нашем распоряжении, самыми современными приборами.
Насупленно отвернувшийся зам Андропов промолчал. Но, при этом, всем своим видом давал понять, что думает о «выкрутасах этого шарлатана». Впрочем, несмотря на некоторую предвзятость, по мнению многих даже граничащую с упёртостью, дураком Цинёв не был. А излишняя прямота и желание во всём идти простыми путями, не слишком мешала, а иногда даже и помогала, делу.
Вот и сейчас, в пику собравшимся, Горгий Карпович открытым текстом напоминал впавшим в лёгкую эйфорию членам «Совета Двенадцати» о том, что другом гость из будущего им, ни в коем случае не был. А, совсем даже наоборот. Показал жёсткий прагматизм. Причём, нисколько не скрывая свой, если можно так выразиться, «звериный оскал капитализма».
В это время к Андропову подошёл один из сотрудников «девятки». И, протянув дюжину скрепленных между собой листов, тихо удалился.
— Что там, Юра? — Тут же вскинул свои густы брови Брежнев. И, подгоняя события, высказал догадку. — Как понимаю, заключение наших многомудрых эскулапов?
— Совершенно верно, Леонид Ильич. — Моментально подтвердил слова Брежнева глава Комитета Государственной Безопасности.
И, для экономии времени выбрав наиболее короткий путь, принялся обходить всех присутствующих и отдавать в руки листок с данными каждого.
Ведь, сразу после недолгой, но очень содержательной и требовавшей тщательного обдумывания и обсуждения беседы с Его Высочеством и передачи им пачки листов с выдвинутыми им соображениями и требованиями, их, подвергшихся процедуре омоложения, буквально растащили по лабораториям. И все, прошедшие с момента чудесного превращения два часа, мучили осмотрами, брали анализы и, кажется, дай волю врачам, попросту растащили бы на запчасти.
— Лично я, надеюсь, как и все остальные, полностью здоров! — Бегло пробежав глазами непонятную абракадабру, остановил свой взгляд на итоговом заключении медиков, Гришин. И, нисколько не стесняясь, поднял штанину всё ещё одетой на него больничной пижамы, продемонстрировал крепкую ногу. — Даже шрам, полученный много лет назад, рассосался!
После чего, все собравшиеся в Малом Конференц-зале, перестали вчитываться в «научную вязь» и, следуя примеру Виктора Васильевича, озвучивали окончательные выводы «пилюлькиных».
— Здоров!
— Здоров!
— И я!
— Аналогично!
И уже через минуту все, радостно смеясь и хлопая друг друга по расправившимся и окрепшим плечам, начали обниматься.
* * *
— Что ж, дорогие товарищи! — Спустя пять мнут подвёл черту, взявший в свои руки бразды правления «всем этим детским утренником», Леонид Ильич Брежнев. — Коль уж мы убедились, что в том, что касается нашего поправившегося здоровья, подвоха от Его Высочества ждать не стоит, давайте воспользуемся моментом, и обсудим его… гм-м-м… дальнейшие предложения. И стоит ли относится к ним, как к началу более углублённого и конструктивного сотрудничества? Или же, не принимать во внимание, а выстраивать Политику Парии и планировать следующие действия, опираясь лишь на сведения, полученные из этих, поистине фантастических, приборов из двадцать первого века? — И, повернувшись к посмурневшему Андропову, осведомился. — Юра, начнём с тебя? Какое имеешь мнение?
— Слишком всё неожиданно, товарищи. — Глядя поверх голов, неопределённо пробормотал Андропов. — И, не буду скрывать, внушает очень, я повторяю, очень большие опасения! Не говоря уже о огромных, поистине непозволительных рисках, которые возможны при принятии планов нашего, весьма странного и очень загадочного, Гостя.
— Так то, оно так… — В задумчивости потёр переносицу вмиг посерьёзневший Брежнев. И, давая всем дополнительное время на обдумывание, подвёл черту. — Значит, так товарищи! Ближайшие несколько часов всем отдыхать! Приводить себя в порядок и, как понимаю, обязательно обзавестись новыми предметами одежды. А, часика чере четыре, соберёмся в Кремле и, очень на это надеюсь, придём к окончательному, устраивающему все заинтересованные стороны, выводу!
— Его Высочество приглашать? — Тут же деловито уточнил начальник Комитета Государственной Безопасности.
— Всенепременно! — Тут же подтвердил Глава Государства. Но! — Брежнев поднял указательный палец и хитро и озорно улыбнулся. — Где-то через час, после начала заседания. А то ведь, незачем столь высокому гостю, наблюдать «разброд и шатание» в наших, ещё больше сплотившихся и помолодевших, рядах. А так же быть свидетелем тяжести, рождаемых в муках и, принимаемых для общего блага, решений!
После чего все облегчённо вздохнули. И, дружно посмотрев на висящие на стене и показывающие одиннадцать двадцать утра, часы, организованно покинули, служивший им в последнее время верой и правдой, Малый Конференц-зал Кремлёвской больницы.
* * *
Продолжение Интерлюдии. Тот же день. Спустя четыре часа. 15 часов 30 минут ** апреля, 1972 года. Кабинет Андропова в Кремле.
Рабочие апартаменты директора КГБ были выбраны по причине стопроцентной гарантии отсутствия прослушки. Кто-то может сказать, что несколько меньшая, по сравнению с Малым Залом Заседаний, площадь, не соответствовала, если можно так выразиться, «торжественности момента».
Но, так как места было вполне достаточно, а все собравшиеся понимали, что соблюдение официоза в данный конкретный момент не главное, возражать или просто высказывать недовольство, никто не стал.
Все просто обменялись оценивающими и любопытными взглядами. После чего ещё раз поприветствовали друг друга и, молча и сосредоточенно, расселись по своим местам.
— Итак, товарищи! — Нарушая звенящую тишину, взял слово, занявший место во главе стола Леонид Ильич Брежнев. — На повестке дня один, главный так сказать, вопрос. — Принимать ли предложение Его Высочества? Осмелюсь заметить, показавшего себя нашим добрым союзником и уже принёсшего немалую пользу Советской Стране. Или же, отклонить, заострив внимание на всех, сопутствующих этому… м-м-м… грандиозному мероприятию риски? И, пренебрегая открывающимися и, поистине фантастическими, перспективами, действовать старыми, проверенными так сказать, методами?
Закончив свой спич, Глава Государства обвёл всех горящим взглядом. По которому можно было понять, что свой, причём вполне взвешенный и осознанный, выбор он уже сделал. И, таким образом, не произнеся ни «за» ни «против», исподволь начал склонять чашу весов на свою сторону.
— Хочу напомнить, — подал голос вынужденно уступивший собственное кресло, и несколько уязвлённый этим
