Крест за Базарджик - Андрей Владимирович Булычев

быстро подавлялось. Уже через час после начала штурма в город заехал генерал-лейтенант граф Каменский Сергей Михайлович со свитой. Улицы были завалены трупами, всюду сновали пехотинцы, скакали казаки и драгуны с красными от крови клинками. Катили куда-то вглубь крепости пушки чёрные от сажи и порохового дыма артиллеристы.

Объехав с брезгливым видом лежавшие в кровавой луже трупы, граф подозвал к себе начальника штаба.

– Павел Александрович, проследите, чтобы уже завтра здесь всё было прибрано. – Он кивнул на заваленную телами улицу. – А то не ровён час брат[19] с высокой свитой пожалует, чтобы на наше дело поглядеть, а тут такое. И людей своих разошлите по городу, пусть принимают сдачу, а то солдатикам дай волю – всех турок переколют. А надо бы и пленных показать.

– Всем! Всем! Всем! – выдували сигналы полковые и эскадронные трубачи. – Общий сбор!

Драгуны, заслышав его, выезжали к месту общего сбора, который всегда был в той точке, откуда начиналась атака. Крутанув резко клинком и стряхнув кровь, Тимофей вытащил кусок ветоши из седельного чемодана. Замшевая перчатка на правой руке была вся красная, краги, закрывающие руку, по локоть в кровавых разводах. На мундире, панталонах и сапогах кровавые брызги. Обтерев ветошью саблю, он вложил её в ножны.

– Живой, Тимоха?! – Из боковой улочки выехал с десятком своих драгунов Марков.

– Живой, – подтвердил тот. – Весь кровью заляпался, да и ты, я гляжу, тоже. Ветошь надо?

– Давай, – не стал отказываться тот, пристраиваясь рядом. – Ох и сеча была! Вот так сеча! А славно мы сипахов опрокинули и в ворота влетели! Непременно должен командующий нас похвалить! У тебя плечо в крови! – воскликнул он, заметив прореху на мундире. – Ранен?! Сильно?!

– Пустяки, – отмахнулся Гончаров. – Слегка только лезвием чиркнули, турок шустрый попался, раз на раз с ним у ворот сошлись, ещё немного – и точно бы зарубил. Вот выручил. – Он погладил рукоять пистоля.

– Гляди-ка. А меня Бог миловал, хотя тоже вся сабля будет с зазубринами. С парой сипахов помахали сабельками. Одного из них сам угомонил, а второго Егор. – Он кивнул на ехавшего позади унтера.

Вот и восточные ворота, тела убитых лежали тут особенно густо, в русских мундирах здесь практически никого не было, пару человек выносили за пределы крепости пехотинцы, ещё одного взваливали на лошадь нестроевые из кавалеристов. Проехав осторожно по краю улицы, драгуны выбрались наружу.

– Ваше благородие, разрешите доложиться?! – подскочил с криком Чанов. – Мы с Рыжим бунчук османский взяли! – Он показал на украшенное древко с конским хвостом и полумесяцем. – А ещё и пашу важного. Я у него сабельку выбил, напрыгнул с ходу, а потом на земле уже спеленал. Его сейчас Фролка охраняет, а я уж к вам доложиться. Куда нам теперь его?

– Далеко этот паша? – поинтересовался Тимофей.

– Да нет, вон Очепов около него стоит. – Чанов протянул руку, показывая. – А тот вон на земле притулился, сидит как битый петух, весь квёлый. Я его помял слегка, пока мы боролись. Ну а чего, не хотел ведь никак в полон идти, всё трепыхался и вопил, вот и получил маненько.

– Ну да, «маненько», – с усмешкой проговорил, подъезжая к сидевшему на земле турку, Марков. – У него вся морда битая. Как теперь генералу-то будешь показывать?

– Так это ведь в честном поединке, ваше благородие, – заметил Чанов. – Я же его не трогал, когда он сомлел. Потом-то уж жалко стало. Даже флягу дал, чтобы водички отпил.

– Тимофей Иванович, ваш трофей. – Очепов подал вставленную в богатые, отделанные серебром ножны саблю. – Вы же это того чёрного срубили? Вон он неподалёку лежит с разрубленной башкой. Халат на нём ещё богатый, да вы не захотите его, небось, забрать, уж больно сильно он кровью и серым залит. Нет, ну вы сами, конечно, смотрите, вдруг захотите отстирать?

– Не буду смотреть. Не хочу.

– Поехали, ребята! – Марков призывно махнул рукой. – Вон у высотки уже большая часть полка под знаменем кучкуется. Там и полковник со свитой. Вот ему и покажите пашу с бунчуком.

– Поехали, – сказал Тимофей и, засунув трофей за пояс, тронул поводья.

Взятие Базарджика было важной победой в только начинавшейся кампании 1810 года, которая придала уверенности всем русским войскам, сражавшимся уже четвёртый год около Дуная.

В ходе штурма корпус генерала Каменского 1-го потерял убитыми и ранеными 833 человека, при этом им было уничтожено более 8000 врагов и взято в плен 2057. Среди попавших в плен были сам турецкий командующий Пеглеван-паша и его заместитель двухбунчужный паша Измаил. Победителям досталось огромное количество боевого припаса, провианта и продовольствия. В качестве трофеев было взято 68 неприятельских знамён и 17 орудий.

Пользуясь впечатлением, произведённым на противника блестящим штурмом Базарджика, основная часть Дунайской армии под командованием Каменского 2-го приступила к решительной осаде Силистрии, которая тридцатого мая капитулировала. Первого июня пал Разград. Дорога на Шумлу и вглубь Румелии была открыта.

Часть II. Кавказец

Глава 1. Козлуджа

– Визирь парламентёров прислал, – сказал, кивнув на ехавших в сопровождении казачьей сотни османских всадников, капитан. – Турки те ещё хитрецы, как только жареным запахло, сразу переговоры запросили.

– Граф Каменский хоть и молод, но военачальник опытный, – уважительно произнёс ехавший рядом с командиром эскадрона Делицин. – Ещё при Суворове хорошую армейскую школу прошёл, сами, небось, слышали, что про него батюшке фельдмаршалу Каменскому Александр Васильевич писал: «Юный сын ваш – старый генерал».

– Слышал про это, – подтвердил Копорский. – Ценил Николая Михайловича Суворов. Думаю, ничего не выгорит у османских переговорщиков, не затормозят они наше наступление. Не зря же отдано приказание всем войскам идти как можно быстрее на Шумлу. Вот где сейчас ключ к победе во всей этой кампании, разобьём визиря, а там и на Константинополь откроется прямая дорога.

Мимо колонны драгун проезжали важные османские чиновники на породистых жеребцах, в шёлковых халатах и при богатом оружии.

– Ваше благородие, а ведь ваша сабелька, которую у Базарджика подобрали, небось, не хуже, чем у этих! – озорно воскликнул Фрол. – Гляньте, и ножны такие же в серебре, и рукоять в золоте!

– Цыц, балабол! – рявкнул Чанов. – Подбирают слюни али сопли вот такие, как ты, дуралеи, а командир ту саблю трофеем взял с самолично им срубленного паши. Чуешь разницу?

– Да вроде не-ет, – протянул, пожимая плечами, Очепов. – А чего я не так сказал-то?

– А ты вообще много говорить начал, Фролка, как бунчук сцапал, – поддержал Чанова Лёнька. – Возгордился! Что вы, ребята, ему ведь сам генерал благодарственное слово молвил!

– Да ничего я не возгордился! Ну вы чего, братцы?! – воскликнул