Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 2 - Сергей Свой
— Стальная броня, — прошептал Ганнибал, проводя рукой по холодному металлу. — Вы смогли…
— Плавка по твоим чертежам, — кивнула Танит, и в ее глазах блеснула гордость. — Это первый полный комплект. Легче бронзы на треть, прочнее в полтора раза. Отец сказал: «Пусть царь, который несет нам огонь, будет защищен от него». А я… я добавила кое-что.
Она указала на наплечники. Они были сделаны в виде стилизованных драконьих голов. И в их открытые пасти можно было вставить… небольшие цилиндры.
— Это не украшения, — сказала Танит. — Это «Зубы Дракона». Одноразовые. Внутри — заряд «Плоти Баала» и свинцовая дробь. Если тебя окружат, дернешь за этот шнур… — она показала на тонкий кожаный ремешок, спрятанный под воротником, — и выстрелишь пламенем и картечью на пять шагов перед собой. Справа и слева. Только… сильно отдаст в плечо. И опасно. Может, пламя зацепит тебя самого.
Ганнибал смотрел на доспех, этот символ прогресса, рожденный в его же лабораториях. Защита и смерть в одном флаконе.
— Спасибо, Танит. Это… впечатляюще.
— Это необходимо, — поправила она. — Ты не имеешь права погибнуть. Слишком многое зависит от тебя. — Она помолчала, затем добавила тише: — Я видела, как отец разговаривал с одним из гонцов из Карфагена. Не с нашими. С каким-то купцом из Тира. Они отошли в сторону. И отец… он выглядел встревоженным.
— Замар? — насторожился Ганнибал.
— Да. После разговора он долго смотрел на море. На запад. Там Карфаген. Где твой отец и его советники. Я думаю… я думаю, он боится не только Антиоха.
Ганнибал молча кивнул. Предательство отца было незаживающей раной. И оно отравляло всё.
— Мы справимся, — сказал он, больше чтобы убедить себя. — Сначала Антиох. Потом… разберемся с Карфагеном.
Танит хотела что-то сказать, но лишь кивнула и вышла, оставив его наедине с новым доспехом и тяжкими думами.
Часть 2. Царь и Пророчица
На следующее утро, едва занялась заря, из ворот Пергама выехала небольшая, но пышная процессия. Впереди на белом коне, бледный от бессонницы и боли, но державшийся с царственным достоинством, ехал Эвмен II. Рядом с ним, на темной лошади, в простом сером плаще с капюшоном, — Бригантия. Ее лицо было скрыто, но осанка выдавала в ней не рабыню, а жрицу или воительницу. За ними следовал десяток пергамских аристократов (на самом деле — переодетые легионеры Калликрата, владевшие греческим) и небольшой конный эскорт.
Они направлялись на восток, к заранее оговоренному месту встречи — холму с рощей кипарисов в десяти милях от города, на краю равнины, что вела к ущелью Когам.
Антиох III Великий, царь Селевкидов, разбил свой лагерь в пятнадцати милях от Пергама. Его лагерь был воплощением имперского могущества: бескрайнее море палаток, стяги с изображением слона и якоря — символов династии, дым сотен костров, ржание тысяч коней и рев слонов. Его армия действительно внушала трепет.
В центральном шатре, украшенном золотом и пурпуром, Антиох завтракал винными ягодами и оливками, выслушивая доклады. Он был мужчиной в расцвете сил, с горделивой осанкой, густой черной бородой и умными, пронизывающими глазами. Рядом с ним, на почетном месте, сидел молодой карфагенянин с надменным выражением лица — Магон, посол «разумной партии».
— Итак, — говорил Антиох, обращаясь к своим военачальникам, — все сведения сходятся. Карфагеняне в смятении. Их чудовищный вождь ранен. Город на грани бунта. Эвмен умоляет о помощи. Что скажете?
Один из полководцев, седой ветеран по имени Зевксис, нахмурился.
— Слишком удобно, царь. Ганнибал — лис, хитрейший из полководцев. Это может быть ловушка.
— Какая ловушка? — вмешался Магон, его голос звучал сладко и ядовито. — У него нет сил для ловушки. Его отец, наш законный царь Гамилькар, отзывает поддержку. Флот не придет. Селитряные рудники в Марокко… испытывают «технические трудности». Его армия измотана, его чудовищные машины требуют расходников, которых у него нет. Он загнан в угол. И он пытается выиграть время, симулируя слабость. Мы не должны давать ему этого времени.
— Посол прав, — сказал другой военачальник, моложе и пылче. — Если мы упустим момент, Ганнибал может оправиться или получить подкрепления морем из Сицилии. Нужно действовать быстро. Эвмен предлагает встречу. Мы придем с небольшой свитой, но с нашей гвардией «Аргираспидов» («Серебряных щитов») и конницей в готовности неподалеку. Если это ловушка — мы раздавим ее. Если нет — мы войдем в Пергам как освободители, без боя. И получим его арсенал, его мастерских… и его секреты.
Антиох задумался. Он был амбициозен, но не глуп. Предложение звучало заманчиво. Взять один из сильнейших городов Малой Азии без осады? Получить доступ к легендарному оружию карфагенян? Это сделало бы его непобедимым. Но риск…
В этот момент в шатер ввели двух путников — тех самых, которых «отпустили» люди Калликрата. Они, дрожа, подтвердили все: хаос в городе, склоки среди командиров, слухи о смерти Ганнибала.
И тогда в шатер, не дожидаясь приглашения, вошла Бригантия. Стража хотела ее остановить, но Антиох жестом велел пропустить. Пророчица сбросила капюшон. Ее обритая голова, татуировки на лице и горящие глаза произвели впечатление.
— Царь Антиох, — ее голос прозвучал на чистом греческом с легким галльским акцентом. — Я принесла тебе весть не от людей, а от богов. И от земли, что стонет под пятой огненного тирана.
— Кто ты? — спросил Антиох, очарованный и настороженный.
— Я — голос тех, кого он поработил. Я видела сон. Огненный змей, порождение подземного пламени, пожирает орла, что летит с запада. Змей — это ты, царь. Орел — это Ганнибал. Но змей должен быть быстр. Ибо если орел успеет напиться крови феникса (тут она имела в виду библиотеку и знания), он возродится с новой силой. И тогда не будет ему равных.
Магон нахмурился: «Языческое бормотание». Но Антиох, суеверный, как и многие правители, заинтересовался.
— Феникс? Что это?
— Знание, царь. Его сила — в знаниях, украденных у будущего. Он хранит их в каменном сердце города. Их нужно уничтожить, прежде чем они уничтожат нас.
Эвмен, вошедший следом, добавил:
— Она
