Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 2 - Сергей Свой

— Сколько? И когда?

— Один прототип почти готов. В лагере. За три дня… мы можем сделать ещё два, максимум.

— Три «Дыхания Дракона»… — задумчиво произнёс Ганнибал. — Это меняет дело. Но не решает проблему численности. Нам нужна хитрость. И нам нужен… спектакль.

Он обвёл взглядом присутствующих, и его взгляд остановился на Эвмене и Баал-Хаммоне.

— Царь Эвмен. Ты хочешь спасти свой народ от резни, которая неизбежна, если Антиох возьмёт город штурмом, мстя за твою капитуляцию?

Эвмен мрачно кивнул.

— Верховный жрец. Ты говорил о знамениях и воле богов. Сможешь ли ты убедить людей, что воля Баала — на нашей стороне?

— Я могу заставить их усомниться, — осторожно ответил жрец. — Что ты задумал?

— Я задумал дать Антиоху бой не на равнине, а в месте нашего выбора. В месте, где его численность и слоны будут не преимуществом, а обузой. И где мы сможем применить наши новые игрушки с максимальным эффектом. — Ганнибал встал и подошёл к большому пергаментному свитку с картой окрестностей. — Здесь. Ущелье у реки Когам. Оно узкое, с болотистыми берегами по краям. Слонов там не развернуть. Конница будет бесполезна. Это станет ловушкой для его пехоты.

— Он не пойдёт в узкое ущелье с целой армией, — заметил Калликрат. — Он не дурак.

— Поэтому мы его заманим, — сказал Ганнибал. Его глаза загорелись холодным огнём. — Эвмен. Ты отправишь к Антиоху гонца. Ты скажешь, что я, Ганнибал, смертельно ранен во время штурма. Что в городе паника, гарнизон слаб, а мои командиры дерутся за власть. Что ты, подписав капитуляцию, лишь выиграл время, и ждёшь его как избавителя. Ты предложишь ему подойти к городу с небольшой свитой для переговоров о совместных действиях… якобы чтобы избежать ненужного кровопролития. Место встречи — равнина перед ущельем Когам. Идеально для торжественного въезда.

— Он не поверит, — сказал Эвмен.

— Поверит, — вступила в разговор Бригантия. Её голос прозвучал, как скрежет камней. — Если гонец будет не один. Если с ним поеду я. И покажу… знамение.

Все снова уставились на неё.

— Я видела сон, — продолжала она, не обращая внимания на взгляды. — Огненный змей, пожирающий орла с востока. Я расскажу это Антиоху. Он суеверен, как все цари. А мои люди… — она кивнула в сторону окна, за которым слышались крики освобождённых рабов, — мои люди будут играть роль «взбунтовавшейся черни», которая вот-вот откроет ворота. Мы устроим небольшую потасовку у ворот как раз к его приходу. Он должен клюнуть.

Ганнибал с интересом смотрел на пророчицу. Она была умна и безжалостна. Идеальный союзник на данный момент.

— Хорошо. Но это лишь первая часть. Вторая… верховный жрец. В день «переговоров» тебе нужно будет явиться туда же. И заявить, что ты представляешь не Ганнибала, а… Карфаген. Негостеприимный Карфаген, который недоволен амбициями своего наместника. Ты предложишь Антиоху союз против меня. В обмен на признание его владычества в Азии. Ты будешь говорить от имени «разумной партии» в Совете.

Баал-Хаммон медленно кивнул, понимая гениальность и рискованность плана.

— Антиох заподозрит двойную игру.

— Конечно. Но он будет колебаться. Он захочет выиграть время, чтобы разобраться. И в этот момент… — Ганнибал обвёл взгляд своих военачальников, — в этот момент наша армия, скрытно выведенная из города, ударит из ущелья. Не вся. Только лучшие части. А основная сила, с «Драконами» и «Дыханиями», будет ждать в засаде внутри ущелья, куда он, отступая под нашим натиском, неизбежно попробует загнать свои основные силы, чтобы развернуть их.

— Это безумие, — прошептал Махарбал. — Если он не клюнет, если он просто окружит и уничтожит наш передовой отряд…

— Тогда мы проиграем, — холодно констатировал Ганнибал. — Но если мы просто будем ждать здесь, или выйдем на открытую равнину, мы проиграем с вероятностью в сто процентов. Это наш шанс. Единственный.

Он посмотрел на Эвмена.

— Ты сделаешь это? Чтобы спасти Пергам?

Эвмен долго смотрел в стол, затем поднял глаза.

— Я сделаю. Но я требую гарантий. После победы… моя семья остаётся в неприкосновенности. Пергам остаётся под моим управлением, как часть твоей Конфедерации. И библиотека… — он с болью посмотрел на полки, — библиотека остаётся здесь. Вы можете копировать свитки, но не вывозить.

— Согласен, — без колебаний ответил Ганнибал. — Более того, я основал бы здесь Академию. Университет, где будут учиться лучшие умы со всей Конфедерации. И твоя библиотека станет её сердцем.

Он повернулся ко всем.

— Готовьтесь. У нас два дня на подготовку ловушки и репетицию спектакля. Адонирам, дай мне «Дыхание Дракона». Гелон, все доступные «Громовержцы» — в ущелье, на подготовленные позиции. Мато, твоим людям — самая важная задача: найти и обезвредить пергамских «слухачей» и шпионов, которые могут выдать наш манёвр. И… — он сделал паузу, — принесите мне тот ларец.

Когда ларец с Железным Венцом был поставлен на стол, Ганнибал открыл его.

— Завтра, перед выступлением, я надену это. Не как царь Италийский. Как Император Конфедерации. Пусть солдаты знают, за кого они сражаются. Не за Карфаген, который предаёт. Не за Италию одну. За новое будущее. За империю Разума и Воли.

Венц лежал на бархате, холодный и неумолимый. В его простых железных шипах отражался свет масляных ламп библиотеки — света знания, который он поклялся защитить, даже если для этого придётся утопить мир в огне.

Совет разошёлся, каждый — к своим невероятным задачам. Ганнибал остался один в тишине библиотеки. Он прошёл между стеллажами, проводя рукой по корешкам свитков. Аристотель, Платон, Геродот… голоса прошлого, которые он помнил и из своего времени. Он чувствовал странную связь. Он был мостом между эпохами. Мостом, который вёл из прошлого в будущее через пылающие руины настоящего.

Он подошёл к окну. За ним раскинулся ночной Пергам, где ещё кое-где догорали пожары, но где уже устанавливался новый, жестокий порядок. А за горизонтом, во тьме, надвигалась армия Антиоха — последний оплот старого мира.

— Всего четыре дня, — прошептал он. — Четыре дня, чтобы решить судьбу эпохи.

Он взял со стола случайный свиток. Это были «Истории» Фукидида. Он открыл его на известном месте: «Война — жестокий учитель.»

Ганнибал закрыл свиток.

— Да, — сказал он пустому залу. — Но и ученики бывают жестокими.

Завтра начиналась новая глава. Глава, которая могла стать последней. Или первой — в