Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак
Ведь времени, и в самом деле, практически не осталось. А они так и не пришли к какому-либо, дающего «стопроцентное попадание» и, что немаловажно, устраивающего всех, выводу.
Да и не простит Брежнев такого вот, игнорирующего и пренебрежительного равнодушия. Нет, смещать с поста или делать какие-либо мелкие пакости не будет. Но и отношения, и без того, очень сложные, весьма запутанные и обусловленные слишком большим количеством самых разнообразных факторов, как ни крути, изменятся. И, однозначно, в худшую сторону.
Так что, набрав в, поражённый этим, не к ночи будь помянутым «чёртовым коронавирусом», лёгкие побольше воздуха, он прервал затянувшееся и становящееся всё более давящим, молчание.
— А почему бы нам не прибегнуть к старому и испытанному способу, товарищи? — Протянул руку помощи замешкавшемуся Генсеку он. И, весело прищурившись и, по очереди, посмотрев в глаза каждому, пояснил. — Я говорю о голосовании. Причём, проведённом прямо здесь и сейчас! А, чтобы исключить взаимное недовольство и, обязательные в таких случаях, обвинения и упрёки в будущем, предлагаю сделать его тайным!
Все, находящиеся в Малом Конференц-зале выдохнули с облегчением. И лишь, ожидавший другого Брежнев, недовольно поморщился. Но, в сложившейся ситуации возразить не представлялось возможным. А идти против желания общества было бы, если можно так выразиться, «политическим самоубийством».
И, даже учитывая то, что его фигура, всё-таки была ключевой, а, как показало время, более достойных кандидатов попросту не нашлось, сделать этого Леонид Ильич, по вполне понятным причинам, не мог. И, чётко осознавая, что уже практически «проиграл», кивнул стоящему за спиной помощнику и попросил.
— Принеси как ты мою шляпу, Коля.
И, коротая время недолгого ожидания, ещё раз воспроизвёл в памяти весь расклад. Если бы был выбран «индивидуальный подход» то он, естественно и без всяких вариантов, оказался бы первым. Вторым, как уже зарекомендовавший себя, и даже «успевший недолго порулить Страной», был бы Андропов. Но вот оставшимся семерым, как ни крути, пришлось бы тянуть жребий. И, в любом случае, к гадалке не ходи, нашлись «обделённые» и «ущемлённые».
Пельше, Щёлоков, Подгорый, Устинов… А так же, во время их болезни возложившие на свои плечи ответственность за Страну Громыко, Косыгин и Гришин…
Все эти люди были достойны и важны для Партии. И ни он сам, ни кто-то другой не смог бы определить очерёдность. А, при неблагоприятном развитии событий, вполне возможно, что и лишить кого-то из них шанса на вторую молодость.
А это, учитывая довольно долгий срок восстановления Его Высочества между «сеансами», а так же его безответственный и, чего греха таить, скажем прямо, взбалмошный характер, очень сильно увеличивало риски и могло привести к абсолютно нежелательным последствиям.
Кстати, в том, что эти семеро не пожелают упустить шанс и, в случае «форс-мажора», не захотят остаться «у разбитого корыта», он нисколько не сомневался.
Итого — семеро против двух. Результат ясен с самого начала. И, испытывающий нешуточную досаду Леонид Ильич, пожал плечами и молча, кивком, поблагодарил Андропова.
А, по его украдкой брошенному взгляду и, на короткий миг опущенным векам, понял, как тот будет голосовать.
Протокола собрания, так же, как и магнитофонной записи разговора, из соображений секретности, не велось. И, по вполне понятным причинам, отсутствовала стенографистка. Но, тем не менее, плотный лист формата А-4 нашёлся быстро. Секретарь Брежнева аккуратно разрезал бумагу на девять частей. И, уже через минуту, ровные прямоугольники заняли своё место в шляпе.
— Ну что, товарищи! Настал момент истины. — Громко объявил Леонид Ильич. И, любезно попросил помощника. — Коля, огласи, пожалуйста результаты голосования!
И, относительно молодой, сорокалетний и подтянутый мужчина, ёжась под внимательными и напряжённым взглядами, стал по очереди доставать бумажные прямоугольники и, передавая их по кругу, громко объявлять предложения.
— Всем вместе!
— Всем вместе!
— Всем вместе!
Раз за разом разрывали тишину громкие слова. И, когда прозвучала воля последнего кандидата, Брежнев кашлянул и вынес вердикт.
— Единогласно!
А, ставший инициатором этого, поистине судьбоносного деяния, Андропов подытожил.
— Что ж, товарищи! Устраивающее всех решение, наконец-то, принято. Остаётся лишь надеяться на мастерство и целительские таланты Его Высочества. И, разумеется, хочу пожелать всем нам немножечко везения и удачи!
Конец Интерлюдии.
Третий день моего запланированного отдыха пролетел тихо и незаметно. Мужская часть «слегка накосячившего контингента», как это обычно бывает в таких случаях, маялась похмельем". Которое все, вполне предсказуемо собравшись в номере Викеньтьевича и Васи, дружно «лечились» пивком.
Женская же «условная половина», к которой, вполне закономерно, примкнули Марина и Леська, щеголяла приобретёнными вчера нарядами, о чём-то щебетала и вообще, занималась кучей недоступного для грубого мужского ума, «важными» и имеющими «очень большое значение», делами.
В которые, мающиеся головной болью парни даже не пытались вникать. А ваш покорный слуга, печалившийся, и даже немножечко переживавший об предстоящем заключении в Стазисе, просто не обращал ни на что внимания.
Хреново мне было от неотвратимого, и вполне прогнозируемого, одиночества. Сопровождаемого шестинедельным отсутствием секса и вообще… Нет, само собой разумеется, с утра мы с Мариной потрахались. Один раз. Сегодня вечером и завтра утром тоже будем иметь близость. Но наебаться, извините за выражение, на полтора месяца вперёд, даже при всём моём горячем желании, увы, не получится. Хотя, не буду скрывать, что очень и очень хочется.
Но, во-первых, моя внезапная сексуальная гиперактивность вызовет подозрение у, фигурально выражаясь, «затраханной до полусмерти», девушки. Которая, будучи умной и очень догадливой, хоть и не лезла в мои дела но, являясь дипломированным и, главное, хорошим психологом, сразу же начала бы подозревать меня в чём-то «тайном и нехорошем».
А, во-вторых, ни мне ни ей «столько не надо». Здоровый, и доставляющий взаимное удовольствие, «два раза в сутки», секс полностью удовлетворял обоих. И «рвать шаблон», попутно рождая не нужные мне вопросы, не имело никакого смысла.
Короче, «народ бухал», «бабы хвастались тряпками», а, бесцельно шатающийся по вымощенным квадратными бетонными плитками дорожкам лесопарка я, грустил.
Попутно прикидывая хуй к носу. То есть, в очередной раз прошу прощения, намечая план действий при «вводе» девяти, совсем не простых человек, в Стазис. С последующим и, главное, благополучным и, если можно так выразиться, «незаметным», выдворением их обратно.
Попутно я перебирал в уме огромное множество сериалов. Ища те, которые планировал посмотреть во время вынужденного безделья.
Ну и, вне всякого сомнения, какую-то часть времени я проведу в четвёртом медицинском саркофаге. Ибо сорок два дня, а именно столько по моим предварительным подсчётам придётся
