Дроны над Курской дугой - Алексей Андров

— Сделаем всё возможное, товарищи генералы. Враг измотан, но расслабляться нельзя. Впереди ещё много работы.

Генералы молча смотрели друг на друга, понимая всю тяжесть ситуации и значение сегодняшнего дня. Немецкий план окружения провалился. Теперь советские войска были готовы нанести ответный удар.

Глава XIII

«Контрудар»

Часть I: «Первые признаки отступления»

Раннее утро 17 июля 1943 года застало командный пункт Воронежского фронта в полном напряжении. Генерал армии Николай Фёдорович Ватутин сидел за столом, склонившись над крупномасштабной картой, испещрённой цветными пометками. В помещении стояла густая атмосфера табачного дыма и терпкого запаха крепкого чая.

— Товарищ генерал армии, получены срочные данные от группы Громова, — решительно доложил оперативный офицер, входя в помещение и быстро отдавая честь.

Ватутин резко поднял глаза:

— Докладывайте немедленно!

— Разведывательные дроны фиксируют необычную активность немецких подразделений. Они начали свертывать позиции и оттягивать танковые колонны в тыл.

Ватутин выпрямился, внимательно вглядываясь в офицера:

— Точность данных?

— Высокая, подтверждается наземной разведкой. Немцы явно что-то затевают.

Генерал повернулся к своему штабу:

— Это шанс, товарищи. Противник отступает! Срочно отправьте передовые разведывательные группы и отряды в районы урочища Ситное, совхоза Комсомолец и Сторожевого. Нужно проверить их позиции и немедленно занять эти ключевые пункты!

Штаб зашевелился, офицеры начали отдавать приказы по телефонам и радистам. Ватутин, задумчиво постукивая карандашом по карте, обратился к адъютанту:

— Свяжитесь с Громовым. Пусть обеспечит дополнительную разведку с воздуха. Нам нужно полное представление о немецких намерениях.

Тем временем на передовой советские разведывательные группы и отряды стремительно продвигались вперёд. Лейтенант Василий Смирнов, командир одной из групп, смотрел через бинокль на удаляющуюся немецкую колонну танков.

— Видите, товарищ лейтенант, они уходят! — возбуждённо проговорил сержант, стоящий рядом.

— Да, сержант, вижу. Но расслабляться рано. Сигналим остальным группам: продвигаемся осторожно. Немцы могут оставлять ловушки.

Отряды двигались уверенно, методично обследуя оставленные немецкие позиции. К вечеру 17 июля советские бойцы закрепились в урочище Ситное и совхозе Комсомолец, докладывая о полном отсутствии серьёзного сопротивления.

В это же время на немецком командном пункте царило напряжение. Генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн и обергруппенфюрер СС Пауль Хауссер угрюмо рассматривали ситуацию на карте.

— Русские быстро распознали наше отступление, — мрачно произнёс Манштейн. — Беспилотники дали им значительное преимущество.

Хауссер раздражённо сжал кулаки:

— Мои части измотаны, фельдмаршал. Танковые корпуса понесли большие потери, и резервов практически нет. Мы просто вынуждены перейти к обороне.

— Я это прекрасно понимаю, — тихо ответил Манштейн. — Сейчас самое важное — не допустить полного развала обороны. Ваши люди готовы к созданию новых оборонительных рубежей?

Хауссер уверенно кивнул:

— Мы уже начали переброску войск и техники. Удержим оборону до тех пор, пока не придут подкрепления.

Манштейн вздохнул:

— Хорошо. Но помните, Пауль, ставка крайне высока. Нам нельзя допустить катастрофы, как в Сталинграде. Держите меня в курсе каждой детали.

Хауссер резко щёлкнул каблуками и вышел из комнаты. Манштейн, оставшись один, снова посмотрел на карту. Он понимал, что инициатива перешла к противнику и теперь единственным способом избежать разгрома было затягивание обороны, арьергардные бои и организация грамотного отступления.

На советском командном пункте Ватутин, удовлетворённый первыми успехами разведки, обратился к офицерам:

— Друзья, противник отступает, но это не значит, что победа близка. Сейчас нам необходимо воспользоваться этим моментом, нанести удар и не дать немцам закрепиться на новых рубежах. Наступаем решительно и без промедления!

Офицеры энергично подтвердили готовность. Все понимали: начинается новый этап Курской битвы, и теперь уже советские войска должны были перейти в наступление, которое определит дальнейший ход войны.

* * *

Часть II: «Переход к контрнаступлению»

Ставка Верховного Главнокомандующего.

В Кремле было непривычно оживлённо. Сталин внимательно выслушивал доклады генералов, изредка перебивая их короткими и острыми вопросами. В просторном кабинете, освещённом мягким светом настольных ламп, на большом столе разложили оперативные карты с пометками и стрелками, обозначавшими движение войск.

— Значит, противник окончательно выдохся в наступлении? — задумчиво спросил Сталин, внимательно глядя на Василевского.

— Да, товарищ Сталин, — уверенно подтвердил Василевский. — Немцы начали отходить, это факт. Наши передовые отряды заняли Сторожевое, Ситное, совхоз Комсомолец. У них нет резервов для контратаки.

— Тогда, может быть, настало время переходить в решительное контрнаступление? — предложил Рокоссовский, слегка подавшись вперёд.

— Именно, — кивнул Сталин. — Воронежский и Степной фронты должны перейти в наступление. Цель — отбросить немцев назад, на исходные позиции, и дальше развивать успех на Харьковском направлении. Действуйте немедленно, товарищи.

— Приказ будет отдан незамедлительно, — подтвердил Антонов.

Сталин повернулся к Громову, который стоял чуть в стороне, ожидая приглашения к разговору.

— А что у нас с беспилотниками, товарищ Громов? Насколько мы готовы использовать вашу технику в наступлении?

Громов сделал шаг вперёд и, выдержав паузу, чётко произнёс:

— Товарищ Сталин, разведывательные беспилотники «Комар» доказали свою эффективность, но мы понесли значительные потери в технике. Что касается ударных аппаратов, то их применение тоже дало результат, но их осталось очень мало. Нам срочно нужны новые машины, иначе мы рискуем потерять преимущество в воздухе.

Сталин внимательно посмотрел на Дмитрия Фёдоровича Устинова, наркома вооружения СССР, который молча слушал доклад, напряжённо перебирая бумаги.

— Товарищ Устинов, что у нас с производством беспилотников?

— Товарищ Сталин, — начал Устинов, слегка нервничая, — наши заводы работают на полную мощность, но у нас есть серьёзные трудности с поставками дефицитных деталей, в частности с радиоаппаратурой и некоторыми электронными компонентами. Пока мы не можем полностью удовлетворить потребности фронта.

— Сколько времени вам нужно, чтобы решить этот вопрос? — жёстко спросил Сталин.

Устинов вздохнул и ответил с максимально возможной точностью:

— Не менее трёх недель, товарищ Сталин, но мы уже работаем над альтернативными решениями и перераспределением ресурсов.

Сталин внимательно посмотрел на Устинова и, выдержав паузу, медленно произнёс:

— Три недели — слишком много. Решайте проблему быстрее. Нам нужны эти машины на фронте сейчас, а не завтра.

Василевский, чувствуя напряжение момента, решил внести ясность:

— Пока будем использовать имеющиеся резервы максимально эффективно. Товарищ Громов, вы должны максимально бережно использовать оставшиеся беспилотники, пока промышленность не обеспечит нас новыми.

— Есть, товарищ генерал, — подтвердил Громов. — Будем действовать по обстоятельствам, максимально эффективно.

На фронтовом командном пункте Воронежского фронта генералы Ватутин и Ротмистров уже готовились к предстоящим действиям. Танки и артиллерия занимали исходные позиции, солдаты проверяли боеприпасы и вооружение, офицеры нервно поглядывали на часы, ожидая приказа о наступлении.

— Товарищ генерал, войска готовы, — доложил Ротмистров Ватутину, внимательно изучавшему карту местности.

— Хорошо, Павел Алексеевич, — ответил Ватутин, взглянув на часы. — Сигнал поступит через два часа. Наша задача — не просто отбросить немцев, а полностью сломать их сопротивление на этом направлении.

Генералы обменялись коротким взглядом, в