Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 3 - Сергей Свой

Знаю! – воскликнул Адар. – Поэтому мы ищем замену. Нефть. Ее пары, ее производные. Лаборатория в Мемфисе уже получила легкие фракции. Горят они жарче и дают больше энергии на единицу веса. Я веду расчеты… Если создать двигатель внутреннего сгорания, как ты в общих чертах описал…

– Это дело многих лет, Адар. Слишком много технических проблем: материалы, точность изготовления, топливная система, – Ганнибал говорил спокойно, но его глаза выдавали азарт. Он любил эти разговоры – прыжок через века, попытка сжать время в кулак.

– Тогда пусть это будут годы! – Юноша почти вскочил. – Но мы можем начать сейчас! С паровым двигателем, но облегченным, усовершенствованным. Дирижабль меньшего размера, для разведки и связи. Чтобы увидеть землю с высоты птичьего полета – это уже победа. Ты же сам говорил: кто владеет информацией, тот владеет миром.

Ганнибал задумался, глядя на полог палатки, где колыхались тени от зажженной лампы. Он вспоминал спутниковые снимки, карты Гугла, аэрофоторазведку Второй мировой… Да, один-единственный аэростат, парящий над полем боя, дал бы ему невероятное преимущество при Каннах. Что уж говорить о войне с парфянами или походе в долину Инда.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Ты убедил меня. Пиши подробную смету и план. Отбирай лучших механиков и алхимиков. Место – закрытый полигон в оазисе Файюм. Гриф секретности – «Огненная гора». Никаких записей, только в уме. Для финансирования обратись напрямую к Калликрату. Скажи, что это мое личное распоряжение «Проект Икар».

Адар замер, потрясенный. Ему дали зеленый свет. Мечта становилась реальностью.

– Почему «Икар»? – не удержался он спросить. – Ведь он упал…

– Потому что он осмелился лететь к солнцу, – встал Ганнибал. – Мы же будем летать ниже. И с бóльшим запасом прочности. И с пушками на борту, – он хлопнул Адара по плечу. – Не подведи. И помни: если я услышу, что кто-то из твоей команды хотя бы намекнул о проекте в таверне, ответственность будешь нести ты. По «Правилу».

Тяжесть этого предупреждения повисла в воздухе. Адар кивнул, сглотнув. Он понимал. Цена мечты в этой новой империи измерялась не только золотом, но и кровью.

Ганнибал вышел из палатки в наступающие сумерки. На западе, над каналом, висело багровое зарево – горели отходы от работ. Воздух пах гарью, песком и соленой водой, которая уже чувствовалась здесь, так близко от цели. Он шел по гребню укрепленной дамбы, чувствуя под сандалиями вибрацию земли – где-то вдалеке сотни людей продолжали трудиться при свете факелов.

Его мысли текли параллельно каналу: на восток. Индия. Китай. Неисчерпаемые ресурсы, новые знания, вызовы. Но прежде чем бросить легионы и флоты на штурм новых миров, нужно было убедиться в прочности тыла. Письмо Гасдрубала о парфянах и нелояльности Антиоха было тревожным звонком. И Калликрат, с его паутиной шпионов, вероятно, уже знал больше.

Нужен был демонстрационный акт. Что-то, что разом остудит пыл любых потенциальных мятежников от Греции до Бактрии. Открытие канала? Да, это станет символом. Но символом созидания. А им нужен был символ абсолютного, неоспоримого разрушительного могущества. Символ, который заставит трепетать.

«Вулкан». Оружие огненной бури, созданное на основе напалма и термобарических смесей. Оно было испытано в пустыне на заброшенных нубийских поселениях. Результаты были ужасающи. Но применение его против живого города… Это был новый уровень. Уровень, после которого возврата к условностям «честной войны» уже не будет. Он переступит грань, которую в его прошлой жизни переступали лишь немногие.

Но разве он уже не переступил ее? Взрыв Капитолия, атака пергамского акрополя, химическая атака в ущелье Когам… Он давно уже не тот гвардии майор, помнивший Женевские конвенции. Он был императором Феникса, рожденным в огне войны и поднимающимся на крыльях прогресса, выкованного в адских кузницах. Его прогресс питался кровью и страхом. Иного пути не было. Или был?

Он посмотрел на звезды, один за другим зажигающиеся на темнеющем небе. Там, среди них, в его прошлом, человечество, пройдя через горнило двух мировых войн и ядерный ужас, все же пыталось создать нечто вроде общего права. Здесь, сейчас, он один решал, каким будет право. Право силы. Право знания. Право того, кто увидел будущее и решил его украсть для себя.

Сзади послышались шаги. К нему подошел начальник его личной охраны, нумидиец Мато, почти неразличимый в сумерках.

– Сир, из Карфагена прибыл гонец. От Верховного жреца… того самого.

Ганнибал нахмурился. Того самого – значит, Баал-Хаммона, мистика, который помог ему когда-то убрать отца и который потом был сослан в глухое святилище где-то в горах Атласа.

– Что ему нужно?

– Он не говорит. Говорит, что видел знамение. И должен говорить только с тобой. Лично.

– Знамение, – с едва уловимой насмешкой повторил Ганнибал. Жрецы… Они были полезны, когда нужно было легитимизировать власть перед толпой. Но сейчас, когда истинной религией империи становился Прогресс, они превращались в анахронизм. Опасный анахронизм, ибо претендовали на власть над умами.

– Пусть ждет в Александрии. Приму, когда вернусь.

– Он настаивает на срочности. Говорит о… «двойнике» и «тени с севера».

Ледяная струя пробежала по спине Ганнибала. «Двойник»? «Тень с севера»? Это могли быть пустые мистические бредни. Но в мире, где его собственное сознание совершило прыжок через тысячелетия, нельзя было игнорировать иррациональное. Особенно если оно исходит от того, кто, возможно, знал о его тайне с самого начала.

– Хорошо, – сказал он. – Организуй встречу. Тайную. Завтра, на моей личной яхте, на озере Мареотис. Только он и ты.

Мато кивнул и растворился в темноте так же бесшумно, как и появился.

Ганнибал остался один под огромным, усыпанным звездами небом Древнего мира. Канал к востоку. Дирижабль в небе. Жрец с предупреждением. Парфяне на горизонте. И где-то там, в покоях Александрийского дворца, его жена, носившая дочь, и сын, учившийся ходить рядом с моделью паровой машины.

Империя была гигантским кораблем, мчащимся в неизвестность. Он был ее капитаном, штурманом и главным инженером. И он чувствовал, как где-то в глубине корпуса, в самом основании киля, появилась первая, почти невидимая трещина. Трещина, имя которой – одиночество того, кто знает слишком много. Одиночество бога, играющего в солдатики с реальностью.

Он глубоко вздохнул, вобрав в себя запах будущего – дымный, соленый, с привкусом нефти и железа. Путь был выбран. Оставалось лишь идти по нему. До конца.

А на востоке, за еще не соединенными водами канала, над царствами Парфии и Индии, восходила та же луна, холодная и равнодушная. Она видела десятки