Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак

Меня же напрягали воспоминания о, то и дело бросаемых в нашу сторону взглядах. Задумчивых со стороны «взрослой» части моих друзей, и каких-то радостно-удивлённых, то и дело косящихся на нашу троицу, Верочки и Оксаны. Которыми нас начали одаривать сразу же по окончании цирковой программы. Причём делали это постоянно и безо всякого стеснения.

То есть, и я в этом абсолютно уверен, зыркали они и раньше. Но стало заметно и начало бросаться в глаза только после того, как представление закончилось. А мы встали со своих мест и направились к выходу.

Хотя, ежели как следует обмозговать, то удивляться тут абсолютно нечему. Одной, по уши влюблённой в меня особе — всего девятнадцать. Ну а барабанщица, насколько я помню, вообще не вышла из школьного возраста. Правда, из-за высокого роста и крепкого, я бы даже сказал, массивного, телосложения, выглядит она старше. Что, в общем и целом, не отменяет того, что в этом, вполне сформировавшемся, с точки зрения физиологии, теле, находится ум шестнадцатилетней девушки.

Со всеми, вытекающими отсюда, восторгами, фантазиями и, наверное (но это не точно), ожиданиями своего собственного, и непременно на белом коне и в сверкающих доспехах, причём, обязательно отданного в её личное распоряжение, принца.

В отдельную категорию выделила саму себя Юля Подгорная. Которая, в силу «солидного» возраста, вроде бы уже не относилась к категории «восторженной молодёжи». Но, то и дело ловя на себе её цепкий и расчётливый взгляд, я каждый раз непроизвольно и, надо сказать, с очень большой опаской, ёжился.

Но и в этом случае, если немножко подумать, ничего странного, и выбивающегося из ряда вон, не было. Девушка из очень непростой семьи. Генетически, если можно так выразиться, запрограммированная на разного рода интриги и все, какие только можно придуиать, «замутки». Да, плюс к этому, оканчивающая одно из самых престижных и значимых высших учебных заведений Советского Союза.

Где обретаютсятся дети совсем «не пальцем деланные». А — напротив. Очень даже «сложные». И, «с молоком матери», впитавшие в себя «вот это фсё». К которому я, впрочем, как и любой другой житель Содружества, исключительно по простоте душевной, отношу спесь, высокомерие, хитровыебанность, прости меня Создатель за мой французский, и пренебрежительное отношение к «ближнему». А так же постоянное ожидание «подляны», необходимость быть настороже и, как следствие, готовность дать отпор тем или иным способом.

Но пугало меня не это. Всевышний с ней, с этой, ставшей притчей на языках, представительницей «золотой молодёжи». Если бы не одно «но».

Девочка явно строила какие-то свои, собственные и, уверен, идущие в разрез с нашими с Мариной, планы. И, явно включив меня в собственный расклад, смотрела так… оценивающе, что ли.

Правда, утешало то, что Марину с Леськой она совсем недвусмысленно побаивалась. Что не отменяло вероятности внезапной «импровизации» и неожиданного выкидывания «чего-нибудь эдакого». Спонтанного, совершенно алогичного и, естественно, сделанного, как это всегда бывает, не вовремя.

* * *

Как только прибыли «на базу», багажники «Волг» сразу же были выпотрошены. И, так как обе гендерные группы уже видели покупки друг друга, главными мишенями для бурно выражаемых радости и восторга, стали мы с девочками.

Марину с Леськой уволокла к себе женская часть гашего комьюнити. Ну а меня — ну кто бы сомневался! — взяли в оборот представители сильной половины человечества. И, затащив в номер Викеньтевича и Василия, тут же принялись тыкать в харю, всякими железками и запчастями.

Назначение которых я представлял очень смутно. И, если честно, совсем не горел желанием заморачиваться и забивать, и без того квадратную голову, устаревшей пятьдесят лет назад чепухой. И это я молчу про снисходительность альфа-разумного, которому доступны технологии Объединённых Миров. Где двигатели внутреннего сгорания являются чем-то, вроде орудий каменного века.

Короче, мне было скучно, если можно так выразится, «фиолетово» и вообще… Как уже упоминал, голова была занята совершенно не этим. Нет, конечно… Я мог разархивировать соответствующую базу данных и, пусть даже и поверхностно, вникнув в суть вопроса, «сойти за своего». И даже прослыть экспертом. Но, так как было откровенно влом, мысли мои устремились совсем в другую сторону.

Навевая грусть и сожаление о том, что в любой момент могу сгонять в те же Соединённые Штаты Америки. И привезти товарищам каждому хоть по «Форду» хоть по «Ролс-Ройсу». Вот только — «низ-зя-а-а-а»! Не одобрят «старшие товарищи» такой вот, не согласованной и никем не утверждённой «самодеятельности».

Да и девчёнок из ансамбля и ту же Юлю, вполне мог скатать в Париж. Прошерстить модные бутики и, пусть и на короткое но, вне всякого сомнения, ставшее незабываемым время, сделать их немножко счастливее.

Но — увы… Сама система Мироустройства, принятая в большинстве Локаций псевдо-мыслящих, предполагает наличие вот таких, мешающих жить, и доставляющих огромное количество разных неудобств, запретов. В девяноста процентах из ста «высосанных из пальца». Но, тем не менее, вопреки здравому смыслу, тщательно лелеемых, оберегаемых «со всей строгостью» и вообще…

Дурость, короче… И тупоумие. Прошибать которые собственным лбом, в любом случае, себе дороже.

Да и не за тем я решил остаться в этом времени, чтобы идти против течения и в одиночку ломать, в общем-то хорошо отлаженную и вполне себе неплохо действующую, систему. Созданную для того, чтобы держать в узде первобытные и хищнические инстинкты условно-разумных. И пытающуюся, хотя бы вот такими, примитивным и варварским способом, превратить потомков сидящих на деревьях мартышек, в людей.

Народ же, видя моё, вежливое и корректное, но абсолютно незаинтересованное и, вполне себе «видимое невооружённым глазом», равнодушие, плавно перешёл к не главной но, в принципе обязательной и очень немаловажной стадии любой покупки. А именно, к «обмыванию».

На «шесть рыл», включающих в себя Сергея, Стаса, двух трубачей и «сладкой парочки», состоящей из Познякова и Васи, было куплено три бутылки коньяка и пять водки. Что, учитывая степень «натренированности» крепких мужских организмов, было, приблизительно разумеется, где-то «в пределах нормы».

Особое умиление и чувство гордости за друзей вызвало то, что народ не «жил одним днём». А мудро и дальновидно позаботился о похмелье. Прихватив с собой ящик пива. Который сиротливо стоял в углу и, со стоическим, настраивающим на философское отношение к жизни, терпением, дожидался своего часа.

Где-то «после третьей» я, поняв, что товарищи изрядно повеселели, и в моём присутствии и одобрении, в общем и целом, больше не нуждаются, тихо слинял. Сославшись на то, что меня ждут мои девочки, сильно устал и вообще, «нафиг я им здесь нужен, такой непьющий».

Правда, вернувшись в