Красно-белый. Том 4 - Владислав Викторович Порошин

– Тебе чего надо, шаболда? Тебе вообще не стыдно на чужих мужиков вешаться? Я ведь только отвернулась!

– Это кто?! – рявкнула Тома. – Ты где подобрал эту лахудру?! Хотя чему я удивляюсь, у вас, у футболистов, с интеллектом всегда были проблемы. Отсюда и нет вкуса.

– Спокойно, девушки, – промямлил я.

– Это кто здесь лахудра?! – взвизгнула Машка. – В зеркало на себя посмотри, пигалица!

– Значит так! – Тамара от возмущения топнула ногой. – Чтоб к Новому году наша двухкомнатная квартира была разменяна на две однокомнатные! Как ты это сделаешь, я не знаю! Но я хочу отпраздновать Новый год на своей отдельной жилплощади!

«Ёкарный бабай «Аль-Алхи» Дубай! – заорал я про себя, когда Тома, развернувшись, пошагала в сторону железнодорожной станции. – Едрид «Реал» Мадрид! Пять минут и всё проблемы были бы полностью решены! Прав был Гаврилов, зря я тогда в драку полез».

– Так это была твоя прежняя подруга? – дошло, наконец, до Машки. – Это ты ей квартиру должен?

– Ё-моё, – схватился я за голову. – Вышла бы ты на пять минут попозже, то я бы на следующей неделе въехал в свои двухкомнатные хоромы.

– Извини, кто же знал? – усмехнулась бывшая танцовщица из варьете. – Это судьба. И говорят, что от судьбы не убежишь.

«Зря я тогда в драку сунулся, – прошипел я про себя. – Ты не судьба, ты - моё наказание за грехи».

Глава 10

В пятницу поздно вечером накануне важного матча против ленинградского «Зенита» я, сделав морду кирпичом, нагло пошёл в самоволку. Благо к этому моменту городить забор вокруг нашей спартаковской базы всё ещё не закончили. Хотя сегодня мне бы и забор не помешал. «В конце концов, я не евнух и не монах, чтобы третий день обходиться без страстной и желанной женщины», – думал я, спеша на одну из последних электричек в Москву.

Кстати, что касается забора, то братья Старостины решились воздвигнуть его в какой-то мере именно из-за меня. После злосчастного промаха в Греции, на базу повадилась ходить группа не совсем умственно здоровых фанатов, которые кричали, что Никон - мазила. Допустим, я был в какой-то мере виноват, но почему они мешали заниматься и отдыхать другим футболистам? Поэтому все разговоры о том, что «Спартак» - народная команда и забора в Тарасовке никогда не будет, тут же были забыты. Забор был нужен, особенно от идиотов и неадекватов.

И на Ярославский вокзал я, одетый в спортивное трико, в кроссовки и в спортивную куртку, приехал около одиннадцати часов вечера. Квартиру моя танцовщица Маша сняла на улице Краснопрудной в шаговой доступности от ДК железнодорожников и площади Трёх вокзалов. Из-за чего мой дерзкий план виделся примерно так: врываюсь в квартиру своей подруги, сливаюсь с ней в жарком поцелуе и возвращаюсь в Тарасовку с первой электричкой. То, что Николаю Петровичу завтра настучат, я был уверен на сто процентов и этот факт меня не смущал. Ибо золото мы ещё не завоевали, а значит, снять лучшего бомбардира с игры никто не рискнёт.

«Неплохую квартирку Маше подыскал Андрей Старостин, по сегодняшним меркам - элитное жильё», – подумал я, зайдя в арку 8-этажного сталинского дома, где до войны проживали руководители Наркомата путей сообщения. И вдруг у двери своей подруги промелькнула предательская мысль, а вдруг Машка сейчас не одна или вообще не дома. По сути, что я о ней знал? Приехала с подругой из Твери и, имея разряд по художественной гимнастике, устроилась работать в варьете ресторана «Арбат» с помощью того хмыря, которому я дал отпор. Со слов Маши и Олеси он с них требовал отдавать часть зарплаты за свою протекцию. Других сведений о своей танцовщице я не имел.

– Связи, блат, вымогательство, в гостиницах пасутся проститутки, в ресторанах отдыхают цеховики и воры в законе, там найти, тут продать, сунуть взятку нужному человеку, а ведь ещё никакой перестройки и поворота к дикому капитализму никто не объявлял, – проворчал я себе под нос, нажав кнопку дверного звонка.

И сначала по ту сторону дверного полотна послышалась металлическая трель, затем чьи-то шаги, далее этот кто-то предусмотрительно посмотрел в дверной глазок и лишь через несколько секунд щёлкнул замок.

– У тебя же завтра футбол? – улыбаясь, произнесла Машка, впустив меня на порог.

– Вот завтра о футболе и поговорим, – буркнул я и свою подругу, облачённую в коротенький соблазнительный халатик, одним движение руки прижал к себе, а затем впился в её жаркие и пухлые губы.

Надо признать, что Маша была совсем не против подобного поворота событий, более того, она буквально затрепетала от взаимного желания.

– Дурак, – тяжело задышала она, так как мои руки принялись жадно исследовать каждый кусочек её соблазнительного тела, – подожди, давай хоть для начала кофе попьём, сумасшедший.

– Да-да, – прорычал я и вдруг услышал, как в ванной комнате шумит вода и кто-то моется.

Поэтому дверь, которая выходила прямо в прихожую, я рванул с такой силой, что задвижная щеколда с треском отлетела в неизвестную сторону. Но когда моему взгляду предстала Олеся, принимающая душ в «костюме Евы», гнев моментально сменился громким гомерическим хохотом.

– Как вам не стыдно, мужчина? – хихикнула она, игриво задвину клеёнчатую занавеску.

– Извините, барышня, вошёл не в ту дверь, – хохотнул я, прикрыв эту дверь обратно.

– Не знала, что ты такой ревнивец, – хмыкнула Маша, проводив меня на кухню.

– Рвёмся к чемпионству, поэтому нервы напряжены как канаты, голова плохо соображает, – попытался оправдаться я. – А что она здесь делает?

– Живёт, – плечами моя подруга. – Не с твоим же Калашниковым ей жить. Он, между прочим, не в её вкусе.

– Весело, пока с жильём была напряжёнка, то вкус не имел значения, – усмехнулся я, вспомнив, что Сашка сегодня ходил какой-то квёлый и неразговорчивый.

– Вот вы когда в свой футбол играете, то зачем бегаете в защиту? – огорошила меня бывшая танцовщица из варьете, которая тут же принялась готовить кофе. – Играли бы всей командой только впереди, забивали бы эти самые голы. Но так не бывает, свои ворота тоже надо защищать, хоть это и неприятно. Так что считай - моя Олеська просто сбегала в оборону.

– Обо мне сплетничаете? – спросила Олеся, войдя на