Красно-белый. Том 4 - Владислав Викторович Порошин

группе тон задавали ветераны: Романцев и Ярцев, к которым примыкали Хидиятуллин, Дасаев, Сидоров, Букиевский, Самохин и ещё несколько парней из глубокого дубля. Вторая группа поддерживала меня. И за нашим длинным столом разместились, если не считать жён и подруг: Гаврилов, Заваров, Калашников, Черенков, Родионов, Шавло, дублёр Дасаева Прудников, защитник Пригода, который появились в «Спартаке» после моей рекомендации и ещё несколько ребят из второго состава. Нейтральной позиции придерживался только Александр Мирзоян. Он сразу заявил, что в эти игры не играет.

– Треснула наша команда пополам, – проворчал Юрий Гаврилов, разливая по бокалам шампанское.

– Скажешь, раньше было лучше? – усмехнулся я. – Никто не враждовал, не делился на разные кучки и компании? Как же тогда «Спартак» в 1976 вылетел в первую лигу?

– А я тогда играл за «Динамо», – хохотнул наш балагур. – Вообще-то, всегда кто-то с кем-то против кого-то дружил. Только в «Спартаке» было так, – шепнул мне Юрий на самое ухо, – решали всё ветераны, а молодёжь под лавкой сидела. А сейчас чуть ли не всё от твоего слова зависит. «Дед» ведь только тебя и слушает.

– Николай Петрович слушает меня, потому что мы побеждаем, потому что наша команда играет в самый современный футбол, – проворчал я.

– Мне этого можешь не рассказывать, – улыбнулся Гаврилов и громко крикнул, – подняли бокалы за нашу победу! Сегодня можно, сегодня гуляем.

– Выпили по полфужера и на танцпол, – добавил я. – Погуляли уже вчера в вагоне поезда. К нашим милым дамам это не относится.

Тем временем на сцену «Юности» вышел Геннадий Макеев со своей музыкальной бандой, а так же выбежали сразу три вокалистки: Кристина, Олеся и моя танцовщица Маша. Макеев весло объявил премьеру песни, и на весь зал зазвучал музыкальный проигрыш «Солнечного лета». И Сашка Калашников тут же потащил меня поближе к нашим поющим и танцующим девушкам.

– Как тебе моя Олеська? – пробурчал он мне на ухо.

– Жениться, что ли надумал? – удивился я. – Ты смотри, делай это аккуратно, как бы квартиру не пришлось потом разменивать. Поедет твоя Олеська на многодневные гастроли, что тогда запоёшь?

– Умеешь ты праздник испортить, – обиделся Калашников и добавил, что поживем, увидим.

Кстати, народ в зале ресторана на заводную ритмичную и приятную на слух мелодию среагировал подобно нам, многие из-за столиков потянулись танцевать. А девчонки на сцене дружно запели: «Мне все твердят из года в год, / Что я не ведаю забот …». И я моментально отметил, что главную партию ведёт именно Кристина, а наши с Калашниковым подруги здесь работали в качестве бэк-вокала и подтанцовки. Благо двигались девушки очень пластично и красиво.

«Вот ещё один головняк, – подумал я. – Как только подпишу с музыкантами все бумаги, то нужно будет по новой решать, кто в группе подтанцовка, а кто солистка. И ввязался я в этот музыкальный дурдом по своей воле».

– Никон, отойдём, – обратился ко мне Андрей Петрович Старостин, который в дорогом пиджаке выглядел, словно иностранный пенсионер, посетивший открытие какой-то музейной галереи.

В отличие от Старостина я выбрал более демократичный наряд: джинсы, модная рубашка и джинсовая куртка. Пока в СССР эта повседневная одежда иностранного пролетариата ценилась выше дорого и стильного костюма.

– Ты говорил что-то по поводу большой статьи? – спросил Андрей Петрович, когда мы вышли в фойе гостиницы, где было тихо. – Песни я твои зарегистрировал, вон их со сцены поют лабухи ресторанные. Что-то я не вижу здесь твоего журналиста.

– Будет и статья, и телевизионный сюжет для спортивной программы, – уверенно закивал я. – Матч с «Зенитом» отыграем, тогда всё и будет в лучшем виде. Ручаюсь головой.

– Смотри у меня, Никон, – погрозил мне пальцем Старостин. – Я пока не знаю, как тебя прижучить, но у меня есть время, чтобы придумать.

– Вы когда будете придумывать, вспомните про предстоящий европейский Кубок кубков, – улыбнулся я.

– Не наглей, – хмыкнул Андрей Петрович, направившись обратно в ресторан.

– Чё он хотел? – тут же спросил Юрий Гаврилов, который напротив вышел из ресторана.

– Спрашивал, где журналист из «Советского спорта», который должен был написать большую статью про «Спартак», а так же про меня и моё песенное творчество, – хохотнул я.

– Ну и где?

– Будет, Юра, будет, – закивал я. – Ты что-нибудь слышал о рекорде Никиты Симоняна?

– Кажись, Никита забил 34 гола за один чемпионат, – ответил Гаврилов.

– Верно, – улыбнулся я. – А на моём счету уже 32 мяча. И «Зениту», нашему «Зенитушке» я уж как-нибудь один запихаю. Теперь понимаешь, к чему клоню?

– В общих чертах, суть ясна, – захохотал Юрий Васильевич. – Однако для надёжности, нужно закатить два. Кстати, пойдём за это дело накатим.

– Пойдём, накатим, но в пределах строго спортивного режима, по одному молочному коктейлю, – похлопал я по плечу Гаврилова и повёл его в зал ресторана.

– Не смешно, – проворчал он.

***

В понедельник 1-го октября, когда команда после шумных выходных вновь вернулась к двухразовым плановым тренировкам, на поле спортивной базы Тарасовки кипели самые настоящие страсти. Вообще-то начало двухсторонки, где вся красно-белая дружина поделилась аккурат на два враждующих лагеря, не предвещало никакой беды. В той команде основной вратарь, Ринат Дасаев, и почти вся защитная линия. В нашей почти вся линия полузащиты и атака, где вышли на поле Родионов и Калашников. По этой причине мне пришлось занять место опорного полузащитника. Ведь впереди, плохо играющие в отборе, Гаврилов и Черенков, а за моей спиной Сергей Пригода и два молоденьких паренька из дубля. В общем, пришлось мне водрузить на свои плечи всю черновую работу.

И как я сказал, начало товарищеской двухсторонней игры было спокойным. Мы атаковали, команда Романцева и Ярцева, уверенно оборонялась и бодро бегала в контратаки. Но когда на десятой минуте я подключился в атаку и, сыграв в стеночку с Гавриловым, Черенковы и Родионовым вышел один на один, где спокойно переиграл Дасаева, накал единоборств вырос в разы. Так через две минуты Олег Романцев жёстко подкатился под Сашу Заварова. Затем Вагиз Хидиятуллин провёл подкат за гранью фола на Юрии Гаврилове. Я же в наказание за такой борцовский приём со штрафного засадил второй мяч в ворота Дасаева, пробив аккуратно в девятку. И уже когда жёстко встретили Фёдора Черенкова, не выдержали нервы у