Красно-белый. Том 4 - Владислав Викторович Порошин

– Вы что устроили?! – выкрикнул он, выскочив на зелёное поле. – Хотите, чтоб меня прямо на этой траве инфаркт хватил? Золото ещё не выиграно, а вы уже калечите друг друга? Ополоумели?

– Николай Петрович, мы как раз никого не ломали, – пробурчал Гаврилов. – Две штуки положили чисто, без нарушения общепринятых футбольных правил.

– Значит, Гаврилов, Никонов, Романцев и Ярцев ко мне в кабинет, – погрозил пальцем Старостин. – Остальные в душ, пока вы друг друга не поубивали. Тренировка окончена.

Когда в команде начинается откровенная вражда, как правило «режут» ту часть, которая наименее ценная. Допустим, завёлся в коллективе нападающий - скандалист, склочник и гуляка, а за его спиной жду своего шанса другие не менее способные парни, то такой нападающий сначала «садиться на банку», затем в дубль, а потом куда глаза глядят. Хуже обстоит дело, если причиной раздора становится футболист с уникальными качествами, который приносит большую пользу на футбольном поле. Такого надо либо терпеть, либо других футболистов подбирать под него. Кстати, Константин Бесков Юрия Гаврилова именно что терпел. У нас в «Спартаке» ситуация была ещё хуже. Ветераны, которые тянули команду два года подряд, теперь оказались на вторых ролях, а это больно и обидно. Сердцем Романцева и Ярцева я понимал, но умом - нет.

– Что вообще происходит? – прошипел Николай Петрович, когда мы в его одноместном номере, словно нашкодившие школьник, расселись на отдельные стулья.

– А пусть Никонов ответит, – перевёл стрелки на меня Георгий Ярцев.

– Никон? – метнул в меня строгий и грозный взгляд Старостин.

– В Киеве наша команда играла тем составом, который был сформирован по моей рекомендации, – смущённо буркнул я. – И кое-кому это не понравилось.

– И всё? – удивился Николай Петрович. – Ладно, состав на матч с «Зенитом» будем обсуждать вместе. Как в старые добрые времена. Когда-то мы играли вообще без тренеров. Мы тогда все вопросы решали коллегиально, кхе, за чашечкой чая. И ещё я обещаю, что ты, Олег, и ты, Гера, в субботу выйдете в старте. Но чтоб на тренировках никаких таких подкатов больше я не видел. Я надеюсь, ясно выразился?

– Куда ещё яснее? – с нарочито серьёзным видом ответил за всех Юрий Гаврилов. – Неужто ничего крепче чая в ваши времена футболисты не пили?

– Ты мне, Гаврила, ещё поговори, – смутился Старостин, который в отличие от братьев действительно строго соблюдал спортивный режим.

«Мудро, – подумал я, – сейчас тренировочный процесс войдёт в прежнее размеренное русло. А если с «Зенитом» Ярцев или Романцев накосорезят, то «дед» их с чистым сердцем переведёт на тренерскую работу. Один будет работать с группой атаки, а другой сосредоточится на защитниках. Хотя Олег Романцев, когда в хорошей физической форме - это однозначно игрок уровня сборной СССР».

***

В тот же понедельник во второй половине дня моей танцовщице из варьете, Маше, пришла пора перебираться на съёмную квартиру. Кстати, это дефицитное съёмное московское жильё помог найти Андрей Петрович Старостин. И так как матч против Киева остался позади, в котором я выложился на двести процентов, Николаю Петровичу Старостину такой козырь в рукаве как красотка Мэри стал больше не нужен. Да и потом, когда футболист живёт на спортивной базе не пойми с кем, это очень плохо сказывается на общекомандной дисциплине.

«В выходной или в день открытых дверей пусть приезжает, не возражаю», – сказал мне Николай Петрович после полдника. А где-то в районе пяти часов дня, пока Маша поковала свои вещи, я и Юрий Гаврилов съездили заправить и помыть его горбатый «Запорожец», который достался от отца.

– Я ведь, Никон, за детскую заводскую команду начинал играть, – разоткровенничался Гаврилов, когда мы на берегу Клязьмы драили его колымагу. – И на каких мы только полянах не гоняли мяч. Раньше продавались такие китайские полукеды «Три мяча», стоили, кажется, три рубля.

– По рублю за каждый мяч, – усмехнулся я, надраивая тряпкой лобовой стекло.

– Точно. Так я подошву этих кедов за месяц протирал в ноль. А у моего бати рука тяжёлая, и ты не представляешь, как он меня за эти дыры на подошве драл, – хохотнул Юрий Васильевич. – И вот результат. Я в «Спартаке» и без пяти минут чемпион СССР. Чем думаешь, история с Романцевым и Ярцевым закончится?

– Уже ничем, – буркнул я, сполоснув в ведре грязную тряпку, – оба на тренерскую скоро перейдут. У Олега Иваныча печень слабая, у Георгия Саныча скорость пропала, а без стартовой скорости, к тому же без хорошего дриблинга, ему на поле сложно.

– Отвезём твою Машку на новую квартиру и в бар? – хитро усмехнулся Гаврилов.

– В кафе-мороженое, – пробурчал я. – Ты меня извини, но я планирую играть долго и плодотворно, и на алкоголь своё футбольное долголетие разменивать не намерен. Придёт время и многие наши парни поедут за границу, зарабатывать прибавку к пенсии. Поверь, есть ради чего сейчас порежимить.

На этих словах грязную воду из ведра я выплеснул в ближайшие кусты.

***

А когда «Запорожец» Юрия Гаврилова прибыл к жилому корпусу в Тарасовку, меня около проходной поджидал сюрприз. Не знаю по какой причине, но к нам на базу заглянула Тамара. Юрий Васильевич смущённо крякнул, высадив меня из машины, и отогнал свой раритетный четырёхколёсный аппарат на стоянку.

– Поговорим? – спросила моя бывшая подруга.

– Давай, – пожал я плечами и подумал, только бы без истерик и выяснения отношений - кто виноват и что делать? Декабристы разбудили Герцена, тот разбудил Чернышевского, который написал «Что делать?» и разбудил зачем-то Ленина.

– А я перешла работать в «Комсомолку», – похвасталась она. – В «Советском спорте» серьёзной работы не предлагали. Решила не терять зря времени.

– Разумно, – кивнул я. – А я всё ещё играю в футбол. И надеюсь, что зря время не теряю.

– Я тут долго думала, – вдруг занервничала Тамара, – наверное, это не справедливо, что квартиру, что ты получил за победу на «Спартакиаде», мы должны делить напополам. И я согласна на то, что ты купишь мне комнату.

«Вот это поворот? – присвистнул я про себя. – Да ты, Тома, просто святая. Конечно, давай! Полторы тысячи рублей за эту неделю я как-нибудь найду! В крайнем случае, займу у Старостиных». И вдруг за моей спиной появилась Маша и, не