Блич: Целитель - Xiaochun Bai

пронеслась со скоростью пули, отскакивая от вариантов: оттолкнуть её? Сделать вид, что не знает? Бежать? Все варианты были хуже.

И тогда сработал не рассудок, а что-то более глубокое — инстинкт выживания, отточенный столетиями жизни в тени, умение врать так, чтобы это звучало правдой, потому что ложь заключалась не в словах, а в опущенной информации.

Он не оттолкнул Маширо. Он положил руку ей на голову, мягко, почти отечески. Его лицо, обычно бесстрастное, приняло выражение… смущённой досады. Не злости. Не страха. Именно той досады, которую испытывает старший брат, когда младшая сестра устраивает сцену на публике.

— Маширо, — произнёс он тихо, но твёрдо, и его голос, к его собственному удивлению, звучал ровно, с лёгким укором. — Я же говорил, не встречай меня у школы. Ты же видишь, люди смотрят.

Маширо оторвала от него лицо, её большие глаза стали ещё больше от недоумения.

— Но я же…

— Это моя сестра, — повернулся Масато к ближайшим одноклассникам, которые уже начали перешёптываться. На его лице играла слабая, извиняющаяся улыбка. — Младшая. Очень… энергичная. И совершенно не умеет слушаться.

Хирако рядом выдохнул так, будто его только что достали из петли. Его паника сменилась немым восхищением. Он кивнул, подхватывая версию.

— Да, да, твоя сестрёнка очень непослушная! Ну ты даёшь, Маширо! На весь район кричишь! — засмеялся он, но смех был немного напряжённым.

Маширо, наконец осознав, что происходит что-то не то, замолчала, лишь смотрела на Масато круглыми глазами, пытаясь понять игру.

И тут в разговор вмешался тот, чьё внимание было хуже всего привлекать в данный момент.

Ичиго Куросака, который как раз проходил мимо со своей сумкой, закинутой за плечо, остановился. Он посмотрел на Масато, на обнимающую его Маширо, на слегка бледного Синдзи. На его лице появилось привычное выражение скучающего недоумения.

— Сестра, говоришь? — произнёс он, и в его голосе не было подозрения, а лишь констатация факта. — Странная у тебя семья, Шинджи. Брат-молчун и сестра-энерджайзер. У меня кстати тоже есть сестра. Целых две.

Масато повернулся к нему. Внутри всё было холодно и спокойно. Кризис миновал. Теперь нужно было закрепить версию. Он посмотрел прямо в глаза Ичиго, и на его лице не было ни тени лжи, лишь та же усталая, немного ироничная искренность, с которой он говорил на уроке истории.

— Ты даже не представляешь, насколько странная, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала такая глубокая, неподдельная усталость от «семейных дел», что это было чистой правдой. Потому что он, по сути, и не врал. Маширо была частью его новой, странной семьи. И она действительно была энерджайзером. А он действительно был молчуном. Просто масштаб этой «семьи» и причины её странности были немного иными.

Ичиго хмыкнул, покачал головой.

— Ну, удачи с этим, — бросил он через плечо и пошёл дальше, явно потеряв интерес к семейной драме новичков.

Напряжение спало. Зрители, не увидев продолжения скандала, стали расходиться. Хирако подошёл ближе, его лицо всё ещё было бледным.

— Маширо, что ты, чёрт возьми… — начал он шипеть, но Масато его остановил лёгким движением руки.

— Всё в порядке, — сказал он, всё ещё держа руку на голове Маширо. — Просто… неожиданная встреча. Пойдём домой. Вместе.

Маширо наконец поняла, что натворила. Её лицо вытянулось.

— Ой… я всё испортила? — прошептала она.

— Нет, — честно ответил Масато. — Почти. Но уже нет.

Маска едва не треснула. Но Масато, своей ледяной импровизацией, буквально на лету склеил трещину, превратив угрозу в неловкую, но правдоподобную бытовую сценку.

Они пошли втроём, Маширо теперь шла тихо, изредка поглядывая на Масато виноватыми глазами. Хирако шёл рядом, всё ещё слегка трясясь от адреналина.

— «Ты даже не представляешь», — передразнил он наконец тихим голосом, и в его тоне звучало уже не паника, а почтительное изумление. — Блин, напарник. Ты не придумал ничего лучше?

Масато не ответил. Он смотрел вперёд, на уходящую вдаль улицу. Рука, которую он положил на голову Маширо, всё ещё чувствовала тёплые, непослушные волосы. Его маска — маска обычного ученика — устояла. Но в этот момент он отчётливо понял, насколько она хрупка. И сколько таких «Маширо», готовых в любой момент выскочить из-за угла с криками и объятиями, таилось не только в школе, но и в их собственной, новой, странной жизни.

_____________***______________

Дом вайзардов поглотил их своим привычным хаосом. Запах жареной картошки и чего-то подгоревшего вперемешку с запахом старого дерева и духов Хиори встретил их в прихожей. Из гостиной доносились звуки телевизора и перебранка Лава и Роуза по поводу какого-то музыкального клипа. Маширо, получив прощение в виде поручения помыть посуду за всеми, скрылась на кухне с виноватым, но облегчённым видом.

Масато и Шинджи поднялись наверх, в комнату Масато. Здесь было тихо. Вечерний свет, оранжевый и густой, как сироп, заливал комнату через единственное окно, выхватывая из полумрака простую кровать, стол и стул. Пылинки в луче света казались золотыми.

Шинджи плюхнулся на стул, закинув ноги на кровать, и выпустил долгий, свистящий выдох. Его лицо в сумерках выглядело усталым по-настоящему, без намёка на привычную иронию.

— Ну, — произнёс он, глядя в потолок. — День прошёл весело. Особенно кульминация. Я думал, у меня сердце остановится. «Сестра». Чёрт, Масато, у тебя стальные нервы. Ледяные, кованые, стальные.

Масато стоял у окна, прислонившись к косяку. Он смотрел на улицу, где зажигались первые фонари, а тени становились длинными и густыми.

— Это была единственная логичная версия, — сказал он просто. — Любая другая вызвала бы вопросы. И лишнее внимание. У нас секретная миссия, на нас не должны особо много глазеть. Мы не должны привлекать внимание.

— Логичная, — фыркнул Шинджи. — В ситуации, где наша логика заканчивается на «не привлекать внимания», а начинается где-то в районе «розовая катастрофа с ушами выбегает из-за угла». — Он помолчал. — Знаешь, я начинаю думать, что это не школа.

Масато повернул к нему голову.

— Что тогда?

— Инкубатор, — Шинджи провёл рукой по лицу. — Инкубатор для сюжетных проблем. Место, куда судьба сбрасывает всех, кто слишком странный, слишком сильный или просто слишком… живой, чтобы быть нормальным. И оставляет их тут дозревать, пока не случится что-нибудь интересное. Или ужасное. Скорее, и то, и другое сразу.

Его слова, произнесённые с обычной, полунасмешливой интонацией, на этот раз звучали без шутки. Была лишь усталая констатация наблюдения.

Масато кивнул, возвращая взгляд к окну. Он думал о том же. Только другими словами.

— Они тянутся друг