Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников
После ночёвки в Павловом Остроге мы ближе к вечеру прибыли-таки в Нижний Новгород. Разговоры закончились, теперь начинается война, самая настоящая, пускай и вестись она будет вовсе не силой оружия, но словами и перьями по бумаге. Победой в ней для меня станут деньги, без которых не то что победа, а сама война со шведами просто невозможна. Знаю, приехал туда, где эти деньги есть, осталась самая малость, заставить нижегородских купцов ими поделиться.
Глава седьмая
Там, где деньги
Нижний Новгород если у уступал размерами Москве, то не так чтобы сильно. Настоящий мегаполис, особенно после довольно скромных, конечно, в сравнении со столицей Мурома и Касимова. И самое главное, это был очень богатый город. Стоявший на возвышении, окружённый посадами и слободами, Нижний Новгород, как будто растекался по берегам Волги и Оки. И народу здесь проживало уж точно не меньше чем в Москве. Нижний от смуты не пострадал вообще, ни ляхи, ни даже самозванцевы войска вместе с касимовскими татарами сюда не дошли, остановленные ополчением воеводы Алябьева. И всё же опасность здесь осознавали, купцы глупыми людьми не бывают, по крайней мере, купцы успешные.
Наш отряд перехватили ещё в Нижнем посаде, шумном, торговом и ремесленном городе, раскинувшемся по берегу Волги. Расталкивая толпу, сбежавшуюся поглазеть, навстречу нашему отряду выехали конные дворяне в сопровождении десятка стрельцов. Собственно городовые стрельцы и разгоняли толпу руганью и крепкими тумаками, на которые не скупились.
— Коншиков Пётр, Васильев сын, — представился командир отряда конных, — дворянин нижегородский. Отправлен воеводою дабы сопроводить вас до его палат в Каменном городе.
Я удивился, что нас не встречали ещё на подъезде, наверное, гонец от Алябьева недавно добрался до воеводы и тот просто не успел упредить.
Мы с князем Мосальским, который по случаю въезда в Нижний Новгород пересел из саней в седло, поблагодарили его и воеводу в его лице, и конный отряд наш продолжил небыстрое движение через толчею Нижнего посада.
— Зенбулатов, — велел я своему дворянину, — веди людей на Гостиный двор, нечего им в Каменном городе делать. Ко мне пришли троих, мне такой свиты хватит. Сам на Гостином дворе оставайся, за людьми приглядывай.
Алферий всё понимал и без лишних слов. Мне нужны свои глаза и уши в Нижнем и Верхнем посаде, а никому кроме дворян своего отряда я доверять не мог. Через свиту же, которую сам Зенбулатов и будет время от времени менять, мне станут передавать все сведения, какие сумеют собрать. Никаких тайн им, конечно, не вызнать, они здесь чужаки и ни о чём серьёзном с ними говорить не станут. Но мне интересно общее настроение в городе, удастся ли поднять нижегородцев, а особенно здешнее купечество, на войну со шведами.
Пустые сани уволокли к Гостиному двору. Денег у Зенбулатова оставалось достаточно, чтобы устроить всех порученных его опеке людей — и моих, и князя Мосальского — а зная его прижимистость, он сумеет устроить их там недорого. Уж за время пути сначала в Литву, а после обратно, я был свидетелем настоящих баталий татарина с корчмарями-иудеями и вполне православными хозяевами постоялых дворов и съезжих изб, и был уверен в нём. Сам же я уж точно в гостях у нижегородского воеводы ни чём нужды иметь не буду.
Миновав Нижний посад, мы поднялись в Верхний, где было уже не так суетно и многолюдно, да и народ был более степенный. В толпу не собирался, на конных не глазел. Населявшие его богатые купцы и их слуги шагали степенно, как будто не купцы вовсе, а натуральные бояре, только горлатых шапок не хватает. У Никольской башни Каменного города, Нижегородского кремля, нас встретили стрельцы, дежурившие у рогатки, перекрывающей открытые ворота. Их явно предупредили и они без лишней суеты, но сноровисто убрали рогатку, давая нам въехать в сердце Нижнего Новгорода.
Отряд Коншикова проводил нас до самой воеводской усадьбы, где нас уже встречал сам Александр Андреевич Репнин, нижегородский воевода, остававшийся, как и Алябьев, сторонником моего царственного дядюшки, несмотря ни на что.
— Челом бью, — приветствовал он нас, — князьям Скопину-Шуйскому да Мосальскому. Мой дом — ваш дом. Входите, отдохните с дороги, да после потрапезничаем да поговорим о делах. Оно ведь пускай и скорбны дела, да после доброй трапезы о них говорить сподручней всё равно.
На сей раз у нас было время подготовиться. Я потребовал баню, а туда цирюльника, да отправил людей на Гостиный двор к Зенбулатову за чистым платьем. Пока мылся да брили меня, да покуда переодевался, уже и обеденное время миновало. Сели вечерять, и как ни голодны были с дороги мы с князем Мосальским, но оба понимали, вот теперь начинается, и не то чтобы кусок в горло не лез, но ели почти не чувствуя вкуса еды. Вся вечерняя трапеза наша была не более чем прелюдией к самому серьёзному разговору, от которого, вполне возможно, будет зависеть судьба нашего предприятия.
— И по какой надобности сразу двое князей ко мне в гости пожаловали? — поинтересовался Репнин. — Неужто дела торговые поправить желательно? Ожидаете казну меховую из земель сибирских? Так аглицкие немцы уже тут как тут, говорят, снова готовы её всю выкупить разом.
Да уж, меховая сделка, которой я обеспечил верность наёмного войска всё того же Делагарди полтора года назад, аукнулась снова. Англичане желали снова наложить лапу на всего нашего соболя. Сделку ту мне обязательно припомнят, я уверен, и противники мои, а в том, что они быстро сыщутся, я ничуть не сомневался, и те же англичане — память когда надо у всех длинная.
— Не по торговым делам приехали мы в Нижний Новгород, — первым ответил князь Мосальский, я пока предпочитал хранить молчание да потягивать ещё горячий сбитень. — Но собирать землю русскую.
— И для
