Оторва. Книга 9 - Ортензия

С нами носились как с яйцами, но и через несколько дней — то ли два, то ли три — я себя чувствовала словно меня из мясорубки вытащили.

Я после этого и пошла изучать рукопашный бой и тягать железо, чтобы следующего раза, подобного этому, не было.

А вот если граната мне разворотила всю грудную клетку и покрошила в винегрет мой кишечник, я никак не могла прийти в себя, подняться на локтях и шевелить пальцами ног. Так не бывает. И никакая гимнастёрка меня разубедить не могла. А ещё чувство, что какой-то китаец меня иглоукалыванием решил вылечить. После взрыва гранаты?

Метнулось что-то сбоку. Показалось, что один архангел взмахнул крыльями и полетел ко мне.

— Валентин Степанович! — взвизгнул женский голос.

Я перевела взгляд на существ, сидящих в первом ряду, и в этот раз зрение сфокусировалось.

Две симпатичные блондинки, девочки лет по двадцать. Белые халаты до колен, ножки незагорелые и белые туфельки. То-то они мне изначально ангелами показались. А их ещё и солнечным светом заливало через иллюминаторы.

Одна из них тянула руку в мою сторону, и я очень понадеялась, что обратилась девушка не ко мне. Только занять тело какого-то мужика осталось, а так всё уже имелось. Это я точно сразу могла спалиться, хотя и любопытно было, что они чувствуют во время секса. А во время минета?

Додумать не успела. Передо мной появилась физиономия мужика лет под пятьдесят. Волосы — только седые бакенбарды, а голова словно отполированный бильярдный шарик. И тоже в белом халате.

Глаза как у немца, который всю ночь распивал горячие напитки с русскими. Смотрел молча, немигающим взглядом. И я смотрела. Играла в детстве в такую игру: садились друг напротив друга, лица сантиметров в десяти, и ждали, когда противник моргнёт.

Мужик проиграл. Моргнул раз пять подряд и, подняв руку, помахал у меня перед глазами ладонью.

— Здрасьте, — сказала я, и хоть шум двигателей никуда не делся, он меня расслышал.

Ничего не ответил, а в другой руке у него, как у фокусника, внезапно появился молоточек — эскулап.

— Вы меня слышите? — спросил он, наклонившись ещё ближе.

— А вы меня нет? — поинтересовалась я.

Он снова замер с немигающим взглядом. Мог бы имя моё назвать, а то начнёт выяснять, а я без понятия, как представиться, и запишет мне амнезию.

Доктор промолчал, и я решила задать ещё один вопрос:

— А вы вообще кто такой?

Чувак в белом халате замялся.

— Понимаете, в чём дело, — сказал он через минуту, — я вообще по профессии лор. Но я единственный врач, который в этот момент оказался свободен.

Я нахмурила брови.

— Ухогорлонос, что ли? — меня пробило на смех, и тут же тысячи иголок вонзились в живот.

— Твою мать.

Москва. Кремль. 14 корпус. Кабинет № 304.

— Ну, докладывай, Алексей, — проговорил Михаил. — С результатами экспертизы я уже ознакомился, поэтому вкратце: что ещё удалось выяснить?

— Да, собственно, ничего, почти, — сказал Алексей. — Как оказалось, брак литья. Если бы Бурундуковая геройски не легла на гранату, так ничего бы и не было. В смысле, никто бы не пострадал. А дальше как в юмореске: нашинковало ей живот маленькими иголочками, всё равно что с пальца брать кровь. Вся измазана, а на теле ни царапины. Так ещё и по-женски началось. Удар-то по органам получила не слабенький, но, как сказал врач, прошла по краю. Да ещё дети постарались. Начали тащить Бурундуковую волоком по земле. Понятное дело, с перепугу и желая помочь.

А если бы медсестра не подсуетилась, пришла бы Ева в себя через пять минут. Но тут случай вмешался: вместо обезболивающего в коробке с ампулами снотворное оказалось, поэтому очнулась Ева уже при подлёте к Симферополю. Так ещё медсестра, чтобы кровь, значит, остановить, наложила марлю на всё тело и перебинтовала крепко, тем самым все тонкие части чугуна крепко прижав к коже, отчего только добавила крови. Каренин оказался на месте и сразу поднял вертолёт. Может, и разобрались бы быстро, что произошло, но на катере произошёл взрыв, и восемь моряков пострадало. Все хирурги и травматологи оказались на операциях. Единственный свободный врач — лор. Нарочно не придумаешь. Даже не представляю, кто до такого додумался. Хорошо хоть доставили быстро в Симферополь, хотя и там без эксцессов не обошлось. Ждали ведь почти труп, у которого все внутренности в фарш превратились, а она разговаривает. Мне когда рассказывали, я хохотал. Просто представил лица врачей и не удержался. Уже в больнице из неё пинцетом всё повыдёргивали и отправили на рентген. Опасались за внутренние органы, но обошлось. Несколько дней повалялась на койке, а легче стало, и потребовала её выписать, или она в пижаме уйдёт. Врач подтвердил, что никакой опасности нет, и Наталья Валерьевна сегодня забрала её. Возвращаются на слёт. Бурундуковая фурор хочет произвести. Когда Наталья Валерьевна всё это рассказывала по телефону, мне показалось, она десять раз уже пожалела, что решила связаться с этой ненормальной. Но ведь какая же она везучая, слов нет.

— Мне тоже так показалось, — согласился Михаил. — А что по остальному браку?

— По остальному тоже всё в порядке. Всего с браком литья было сделано 1000 гранат Ф1. 998 вернули на склад. Одна под Бурундуковой взорвалась, вторая в Белоруссии отработала. Но и там без юмора не обошлось. Рассказать?

— Да рассказывай уже.

— Во время бросков один рядовой кинул гранату не вперёд, а назад. Прямо под ноги командиру батальона, замполиту и прочему начальству. Да ещё и вокруг полно солдат было. Стояли в строю и ждали своей очереди. Лечь на гранату, как это проделала Бурундуковая, ни одного идиота не нашлось. Рванула прямо в толпе. Упал только один замертво — тот солдат, который кидал, а остальные, — Алексей понизил голос до шёпота, — уверовали в Бога, представляете? Молодой военврач, присутствовавший при этом, констатировал смерть у солдата, и ни у кого не возникло подозрений. Скорее появились бы подозрения, если бы совсем никого не убило. Тело загрузили в кузов ЗИЛа и отправили в морг госпиталя при сопровождении лейтенанта и двух солдат весеннего призыва. Лейтенант, разумеется, сел с водителем, а там шум двигателя такой, что ничего не услышишь. Ехали уже в сумерках, и тут труп, который завернули в старый парашют, пришёл в себя и сел. Представили картину: ночь, и вдруг убиенный поднимается в белом одеянии. Как выяснилось, пацан молодой с перепугу в обморок упал. Испугался, что граната рванёт, и ему срок обеспечен, а дома невеста