Коммерсант 1985 - Андрей Ходен
Максим промолчал. Старый алкоголик, как это часто бывает, тыкал пальцем в самое больное. Он уже в деле. И делишь уже не деньги, а свою шкуру.
Максим запомнил: «шкет в кожанке», «снабжение/сбыт». Ещё одна ниточка.
Они проработали до вечера. Полозков вернулся только под конец, чтобы «принять работу». Осмотрел территорию с видом полководца, нашёл пару мелких недостатков, но, явно спеша, махнул рукой: «Завтра доделаете. В восемь утра здесь же».
Максим шёл обратно в общагу, чувствуя, как каждая мышца ноет от непривычной нагрузки. Но голова была ясной. Он видел слабость Полозкова — его спешку, его связи, его желание быть не здесь, а где-то, где решаются «дела». Значит, его общественная нагрузка — лишь ширма. Или способ получить доступ к чему-то.
В комнате его ждал Сергей с новостями. Он раздобыл портвейн, встретился с вечерником. Тот, поддавшись, разговорился.
— Брак в цехе № 12 был не просто так, — передавал Сергей слова своего источника. — Там была история с заменой материала. По документам — одна сталь, по факту — другая, подешевле. Разницу, видимо, в карман клали. Брак получился из-за того, что сталь не держала нагрузку. Когда вскрылось, началась паника. Но виновных не нашли. Списало на «недостаточный контроль ОТК». Начальника ОТК — пожилого мужика — выперли на пенсию досрочно. Мастера участка перевели в другой цех. А Полозков… его тогда только похвалили за «мобилизацию молодёжи на исправление ошибок». Он там организовывал какую-то «комсомольскую прожарку» брака — переплавляли, что ли. В общем, вышел сухим из воды.
Максим слушал, и пазл начинал складываться. Замена материала. Значит, была схема. С участием снабженцев. И, возможно, сбытовиков, которые принимали некондицию. Полозков был «щитом» — комсомольским активистом, который создавал шум и отвлекал внимание, пока настоящие виновники прятали концы.
— Имя начальника ОТК, которого выперли? — спросил Максим.
— Архипов. Степан Игнатьевич. Живёт где-то в районе Вторчермета. На пенсии.
— Хорошо. Найдём его.
— Зачем?
— Он — обиженный. Обиженные часто знают больше, чем кажется. И могут рассказать, если их правильно попросить.
На следующий день отработки Полозков был нервным и раздражительным. Он покрикивал больше обычного, но взгляд его постоянно блуждал. В обеденный перерыв он вообще исчез, оставив их без присмотра. Максим воспользовался моментом. Под видом того, что нужно «сбегать в туалет в корпусе», он оторвался от группы и пошёл не к уборным, а к тому самому складу № 7. Склад был старым, кирпичным, с громадными воротами, запертыми на амбарный замок. Но в торце здания была калитка. И она была приоткрыта. Видимо, кто-то из кладовщиков вышел покурить и не запер.
Максим заглянул внутрь. Полумрак, запах мазута, ржавчины и старого дерева. Стеллажи, заваленные ящиками, деталями. И в глубине — несколько новеньких, чистых ящиков с маркировкой на немецком. Импортные запчасти. Дефицит. Рядом с ними — аккуратная стопка таких же ящиков, но пустых. И на полу — несколько упаковок от тех самых кроссовок «Adidas». Пустые коробки.
Он быстро отступил, закрыл калитку. Сердце заколотилось. Склад. Импортные запчасти. Пустые коробки от дефицитного товара. И нервный Полозков, связанный со «шкетом из снабжения». Картина прояснялась. Склад, вероятно, был точкой перевалки. Легальные запчасти использовались как прикрытие для контрабанды или хищения дефицита. Или просто как способ «отмыть» товар — привезти под видом заводского груза, а вывезти уже в личных целях.
Он вернулся к работе, не подавая вида. Мысли работали на пределе. Это был козырь. Серьёзный. Но одного подозрения мало. Нужны были доказательства. Или свидетель.
Вечером, отмучив вторую смену, он с Сергеем отправился в район Вторчермета. Нашли дом Архипова — маленький, покосившийся домик в частном секторе. Во дворе колол дрова седой, сутулый мужчина в стёганой безрукавке.
— Степан Игнатьевич? — окликнул Максим.
Тот обернулся. Лицо было изборождено глубокими морщинами, глаза — усталые, но злые.
— Я. Вам чего?
— Поговорить. Про цех № 12. И про тех, кто остался сухим.
Архипов замер, крепче сжал ручку топора.
— Кто вы такие?
— Те, кому Полозков перешёл дорогу. И мы хотим понять, как с такими, как он, разговаривать.
Старик долго смотрел на них. Потом бросил топор в полено.
— Заходите. Только быстро. И не смейте меня в свои дела втягивать.
В доме пахло лекарствами, печкой и одиночеством. Архипов налил им чаю из огромного эмалированного чайника. И рассказал. Неторопливо, с горькими паузами.
Да, была схема. Замена стали. Организовал её начальник снабжения цеха, Глухов. Ему помогал мастер, Широкин. Они брали дешёвую сталь, списывали её как качественную, разницу делили. Полозков, тогда ещё просто активный комсомолец, случайно узнал. Не стал доносить. Стал шантажировать. Потребовал, чтобы его «вписали». Сначала просто как наблюдателя. Потом — как участника. Он стал их «связным» с внешним миром — через своих знакомых, вроде того парня в кожанке, реализовывал часть краденого. А когда брак вскрылся, Глухов и Широкин выставили его «спасителем», который организовал молодёжь на устранение последствий. Архипова же, как начальника ОТК, сделали козлом отпущения. Он пытался протестовать, но ему пригрозили — мол, сам не чист, допускал брак. Он сломался. Ушёл.
— И они до сих пор этим промышляют? — спросил Максим.
— Глухова в прошлом году перевели в другой город, повысили. Широкин остался. И ваш Полозков, видимо, теперь сам стоит у кормушки. Только уже не сталью, а, наверное, чем покруче. Видел я, к нему люди на иномарках приезжают. Не для дела завода.
Максим поблагодарил, оставил на столе двадцать рублей — «на чай». Архипов сначала отказался, потом кивнул и сунул деньги в карман.
— Только вы осторожно. Они не по-детски играют. Связи. Крыша.
Возвращаясь, Максим и Сергей молчали. Информация была взрывоопасной. Полозков был не просто заносчивым карьеристом. Он был частью преступной схемы. И, судя по всему, пошёл дальше своих учителей.
— Что будем делать? — наконец спросил Сергей.
— Пока — ничего. Хранить информацию. И искать подтверждение. Нужно зафиксировать связь Полозкова со складом № 7 и с тем парнем в кожанке. Фото или свидетели.
«Информационная бомба замедленного действия, — думал Максим, шагая по хрустящему снегу. — Но детонатор должен быть в чужих руках». Он не мог сам пойти с этим. Он был слишком слаб, слишком запачкан. Нужен был канал. Посредник. Или момент, когда система сама захочет сожрать одного из своих, чтобы сохранить целое. Его задача — подсунуть Полозкова на роль съедобного узла. А для этого нужен не компромат, а правильный стечение обстоятельств. И безжалостный расчёт, чтобы самому не оказаться на обеденном столе.
— А если не найдём?
— Тогда найдём другой способ. Но теперь мы
