Настоящий американец - Аристарх Риддер

class="p1">— Простите, мистер Уилсон, но вы же понимаете, что всё время пока акции будут в залоге, вы не сможете получить с них дивиденды. Или вы планируете отдать эти полмиллиона быстрее чем за полгода и успеть к годовому отчету, после которого и будут выплаты?

— Именно так я и собираюсь сделать, — подтвердил я и дал следующие инструкции. — Вырученные деньги ты пустишь на покупку акций American Tobacco.

— Мистер Уилсон, аналитики нашей компании предполагают, что рост акций АТ будет непродолжительным. Сейчас его стимулировала ваша победа во Франции, позвольте еще раз с этим поздравить, — точно, я же получил открытку с поздравлением от Вуда, — но это очень краткосрочный тренд, скоро он может смениться на стагнацию или даже на падение.

— Давайте засунем мнение ваших аналитиков в задницу, — предложил я, запустив кольца из сигаретного дыма в потолок.

— Что… Как…? — вылупился на меня мой брокер. Даже тщательно смазанные лаком волосы приподнялись. — Понял, понял, в задницу их всех, — быстро сориентировался он. Хвалю! Но небольшая порка все же не помешает.

Я встал с удобного кресла, прошелся по переговорной и остановился возле панарамных окон откуда открывался чудесный вид на Пятую Авеню.

— Мистер Вуд, — заговорил я, стоя к нему спиной. — Только я решаю, что делать, а вы претворяете мои решения в жизнь. Без вопросов, без советов, без колебаний. Тем более, вы ничем не рискуете. Как никак вы сидите на проценте, и его вы получите в любом случае. — Последнее я говорил уже развернувшись.

Брокер стоял на вытяжку, от гражданского видеть такое было странно, но я бы не сказал, что мне не понравилось.

— Я все понял, мистер Уилсон. Больше такого не повторится.

— Вот и хорошо, — смягчился я, и Феликс выдохнул. — А теперь мне нужен телефон. Хочу прямо сейчас оформить необходимые бумаги, а для этого мне нужен мой адвокат.

Перри появился в офисе Merrill Lynch спустя сорок минут, а еще через час мы, согласовав все пункты, подписали бумаги, и Вуд отправился в банк.

Ну, а мы с Пэрри поехали в Бруклин, смотреть на землю, которую агент по недвижимости, подобранный Мэтьюзом, выбрал для меня.

Это финт с залогом одних акций и покупкой других мне был нужен чтобы максимально быстро получить деньги. Совсем скоро Ромео объявит о гоночной программе, а я о том, что ее спонсором будет American Tobacco и о том, что мы будем участвовать не только в Ле-Мане и Себринге, но и планируемой Дайтоне. Все это приведёт к скачку стоимости акций АТ, благодаря которому я и акции GE выкуплю обратно и нехило так заработаю.

Просто продать акции General Electric я не хотел. Впереди у этой, без всякой иронии великой компании, очень славные времена. Постройка первой в мире частной АЭС, первого атомного авианосца, а потом её величество космическая гонка, где GE будет одним из ведущих подрядчиков NASA. Нет, пока рано продавать акции этого технологического гиганта.

— Всё-таки мистер Рузвельт был гением, — неожиданно произнёс Пэрри, когда мы свернули к тоннелю Бруклин — Бэттери.

— Ты это о чём? — вынырнул я из своих мыслей.

— Он лично настоял на выделении федеральных денег на строительство тоннеля. Сити тогда не потянул бы этот проект в одиночку, и это было гениальное решение. Тогда мало кто понимал, что Бруклинского моста скоро будет не хватать, а Франклин Делано это видел. Великий был президент, величайший.

Насчёт личности Рузвельта я, пожалуй, был с Пэрри согласен. Как ни странно, в моём времени он оказался в тени распиаренного JFK. Но если посмотреть непредвзято, то что там Кеннеди сделал? Да ничего в сравнении с Франклином Делано. Но, великая сила пиара сделала своё дело.

Мы немного поговорили о нынешнем президенте, Эйзенхауэре, заехали в пиццерию на Кингс Хайвей, она была немного не по пути, но Перри заверил, что там готовят лучшую Маргариту во всем Бруклине, и через двадцать минут приехали туда, где в будущем появится Белт-Паркуэй и мост Верразано.

Сейчас этот район Бруклина ничего из себя не представляет и земля здесь, как и на другом берегу пролива Нарроус крайне дешевая.

Мистер Стенли Ипкис, агент по недвижимости которого нашёл для меня Перри, искренне не понимал зачем мне эта земля.

— Если вам и нужно что-то поблизости, мистер Уилсон, то я могу договориться об очень хорошей цене на недвижимость на пятидесятой. Там как раз скоро начнётся распродажа имущества Пентагона.

— Спасибо, мистер Ипкис, ваше предложение очень интересно, тем более я помню тот район, он и правда неплохой для организации производства, но сейчас мне нужна именно эта земля, — ответил я ему тогда.

Я решил не мелочиться и купить не только будущий участок строительства моста Верразано, но и часть земли по которой пройдёт Белт-Паркуэй. Тем более, мне повезло, мистер Ипкис узнал, что всё это принадлежит одной конторе по торговле недвижимости, которая сейчас испытывает большие проблемы и недвижимость можно приобрести по бросовым ценам. Я потрачу даже немного меньше, по сравнению с тем, что изначально планировал вложить в этот проект.

Осмотрев мои будущие владения, мы с Перри отправились в его офис.

Наш путь лежал через Боро-Парк, крупнейший в мире район компактного проживания евреев за границами государства Израиль.

Смотря из своего Корвета на Боро-Парк и его жителей: ортодоксальных евреев с их неизменными чёрными пальто, белыми рубашками и шляпами, даже сейчас в дикую жару они были одеты именно так, их жён, в платках и юбках до земли, а также хасидов, которых можно легко опознать по меховым шапкам и окладистым бородам, — я вспомнил, о чем думал совсем недавно, а именно о, что газетная перепалка между США и Великобританией как-то спала, а я бедный-несчастный все никак не могу придумать, чем же мне взбодрить гражданское общество США.

Не иначе как сама судьба привела меня в Боро-Парк.

Правда, придется немного подождать, мне не нужна шумиха накануне презентации.

От предвкушения воплощения задумки, что у меня родилась, я даже замурлыкал под нос «New York, New York».

— Что ты там поешь? — сбил мой отличный настрой каверзным вопросом Перри.

— Да в голову что-то пришло, — отмахнулся я.

— Наша знаменитость, Фрэнк Уилсон, еще и песни сочиняет? — подколол меня адвокат.

— Увы, но этого таланта у меня нет, — печально вздохнул я.

Мэтьюз заржал.

— Так и вижу тебя на