Настоящий американец - Аристарх Риддер

платочек, и смотрела так ласково, что сердце банкира дрогнуло. По крайней мере, уезжали они с вечера вместе.

— Черт знает что! — матерился Ромео, умудрившийся измазать травой свой белоснежный костюм. Попытки исправить приводили только к разрастанию зеленого пятна.

— Тебе тоже что ли прилетело? — не понял я.

— Да меня какая-то корова сбила! Носятся все, как ошпаренные! — разразился он эмоциональной тирадой. — Кто вообще этот ненормальный, который испортил нашу презентацию⁈ Этот урод еще пожалеет, что перешел дорогу Ромео! А охрана куда смотрела⁈ — набросился он на своего доброго друга Адриано Фальконе, который как раз подошел с вопросом «не может ли он чем-то помочь?»

— Какие у вас тут страсти кипят, даже хлеще, чем у нас в кинобизнесе! — подбросил топлива в огонь Дино.

— Я так испугалась, когда этот странный человек набросился на тебя, — вымученно улыбнулась Одри.

— Все было под контролем, — заверил я ее, утонув в глазах актрисы.

— Да, я видела. Ловко ты его, — она продолжила меня гипнотизировать.

— Фрэнк, на держи выпей, — нашу визуальную связь разорвала Алессандра, заняв тактически верную позицию между нами.

— Фрэнк, ты можешь уделить мне пару минут? — предложил мне выход из щекотливой ситуации Дино. — Или может лучше завтра встретимся?

— Лучше сейчас. Леди, прошу прощения, — выхватив из рук Алессандры стакан с чем-то алкогольным я направился к беседке. — Так что там у тебя?

— Фрэнк, мне пришла потрясающая идея! Что если снять фильм о вашей победе в Ле-Мане⁈

— Гран-при?

— Что, прости?

— Название, говорю, для фильма такое подойдет.

— Гран-при, — посмаковал Дино. — Отлично! Именно то, что нужно! — в восторге воскликнул он. — Я знал, что не ошибся в тебе! Гран-при — это же гениально! — он все никак не мог успокоиться.

— И я буду сопродюссером, — добавил я.

— Да, конечно, без проблем! Фрэнк, ты просто находка для меня! Как удачно ты тогда напросился в наш с Одри в самолет! — расхохотался Дино.

Пока он не полез обниматься, я спросил его об актерах, которых он хочет пригласить на роли Шелби и Уилсона.

— Грегори Пек, — не раздумывая, ответил Дино.

— Это на роль Шелби, для меня Пек уже староват. Что ты думаешь о Шоне Коннери?

— Шон Коннери, — наморщил лоб кинопродюсер. — Что-то не помню такого.

— Он из начинающих, но очень перспективных.

— Откуда ты его знаешь? — удивился Дино. — Ты же далеко от мира кино.

— В общем, посмотри его. Потом скажешь свое решение. И о деталях все же давай чуть позже поговорим.

— Да, конечно, — закивал Дино. — Надеюсь эта безобразная драка не отразится на твоих делах?

— Любой пиар полезен, — подбодрил я сам себя.

С утра все газеты Нью-Йорка пестрили схожими заголовками: «Безобразная драка в Dyker Beach golf clab», «Автопроизводители и банкиры передрались на приеме», «На победителя гонок Фрэнка Уилсона напали в гольф клубе», а также фотографиями «я заламываю руку Билла Франса», «победный хук Билла Франса и полет банкира».

Ромео вместо завтрака курил одну сигарету за другой, то и дело срываясь в ругань.

Я же прилип к тексту «Motor trend».

Господа гонщики, организаторы гонок и автопроизводители, вы джентльмены или нет? То что произошло на недавней презентации гоночной команды Wilson — Alfa Romeo возмутительно!

Гонки — это поистине королевский вид спорта, место где соревнуются настоящие джентльмены. Гонщики — это современные рыцари, которые рискуют жизнью каждый раз когда выходят на трассу.

И что делают Фрэнк Уилсон и Билл Франс? Устраивают жуткую свару, вместо того чтобы сесть друг напротив друга и просто поговорить. Так не поступают в приличном обществе!

Господа, может быть вам стоит последовать нашему совету и сесть за стол переговоров?

Наша газета готова предоставить площадку для дискуссии и даже выделить медиатора.

Мои поиски разнообразных эпитетов для автора статьи прервал телефонный звонок.

— Слушаю, — хмуро бросил я в трубку.

— Мистер Уилсон, это Феликс Вуд. Акции American Tobacco растут! И вы просили узнать об акциях Альфа Ромео, так вот, они тоже пошли в рост!

— Спасибо, Феликс, ты меня очень выручил, — я в первый раз за утро улыбнулся.

— Нормально все, — теперь уже я отвлек Винченцо от ругани. — Скандал нам пошел на пользу.

Проводив семейство Ромео до аэропорта, я вздохнул воздухом свободы, понаслаждался немного этим состоянием и поехал проворачивать свою недавнюю задумку, возникшую когда я ехал по еврейскому кварталу. А ехать мне предстояло не близко, намного дальше Пенсильвании и Нью-Джерси, в Мичиган. Ведь типография, в которой придется делать заказ на печать листовок должна находиться как можно дальше от Нью-Йорка. Напечатать хотя бы пару тысяч листовок на пишущей машинке — задача нереальная, так что только типография, а мне нужно было минимум тысяч десять, а лучше — все двадцать.

С ее поиском и с размещением заказа проблем не возникло. Деньги решили все проблемы. За срочность и анонимность пришлось выложить круглую сумму, зато никаких вопросов и получил заказ уже на следующее утро. Дольше текст сочинял, на это дело потратил пару дней. Как ни странно, помогла память Фрэнка. Он, будучи влюбленным в Сару Шапиро, всячески старался понравиться как девушке, так и её отцу, поэтому иврит с идишем он более-менее выучил. Вот и мне пригодилось. Так что с помощью знаний реципиента и словаря мне удалось создать то, что по задумке должно всколыхнуть всю Америку.

Разумеется, меня после такого начнут усиленно искать. Именно поэтому я поперся в такую даль и выбрал чужую личину. Загримировался в этот раз я под Эдгара Гувера, но с пейсами. Хочу передать ему таким образом привет. Пусть знает, что у меня и на него есть планы.

* * *

Это был прекрасный июльский шаббат, и достопочтенный Самюэль Маргошес, известный раввин, журналист и автор большого количества книг шел в синагогу на Оушен Парквей.

Самуэля пригласил туда близкий друг, еще один нью-йоркский раввин, Абрахам Джошуа Хешель, который, как и Маргошес был не простым раввином, а журналистом, писателем, богословом и философом.

Поводом для приглашения стала бар-мицва юного Ицхака, младшего из племянников Хешеля, который был любимчиком своего дяди и обещал тоже стать выдающимся теологом и философом. Шутка ли, мальчику всего тринадцать, а он уже знает наизусть не только Тору, все её