Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак

к нашим с вами судьбам, в частности. Ведь, его достаточно юный возраст, а так же полученное в совершенно другой социальной среде воспитание, помноженные на практическую вседозволенность, могут сыграть с нами очень злую шутку. — Тут Виктор Васильевич, от волнения забыв про торчащий из кармана носовой платок, вытер рукавом пижамы выступивший на лбу пот. И, убедившись, что, по прежнему находится в центре внимания, продолжил. — К тому же, как принято говорить у «них», «на Западе», оказанная услуга ничего не стоит. А мы, следуя настоянию Его Высочества, заплатили вперёд. — Подгорный тяжело вздохнул и, отведя глаза, закончил свои безрадостные речи. — Безусловно я, как впрочем и все мы, предпочту не сомневаться в порядочности Его Высочества. Но, согласитесь, разобраться с докучливыми стариками по-быстрому, или растянуть, не вызывающие положительных ассоциаций, мероприятия почти на месяц, это две большие разницы. К тому же, каждый раз Его Высочество будет вспоминать, что теряет какую-то часть своей собственной жизни. И, — Виктор Васильевич поднял голову и, окрепшим голосом, припечатал, — кто из вас может поручиться, что он просто не бросит всё на пол пути? Пусть даже и вернув какую-то часть, заранее уплаченного золота?

После этих, страшных и неприятных, но заставивших всех задуматься слов, повисла поистине гробовая тишина. Которую, после нескольких минут молчания, нарушил Андрей Николаевич Косыгин.

— Да-а, Виктор Васильевич… Умеешь ты обнадёжить… — Негромко и задумчиво, на грани слышимости, почти прошептал он. И, взглянув на Леонида Ильича Брежнева, поставил вопрос ребром. — Ну, так за что же в конце-концов голосуем, товарищи?

Конец интерлюдии.

Время, выторгованное мною на отдых я потратил на экспроприацию разведанных в архиве денежных кладов. Вернее, для начала решил что, пока будет достаточно одного. Ну, или двух, на крайний случай. Правда, занялся этим не сразу. Первый из выделенных трёх дней мы просто гуляли с девчёнками по лесу. Разговаривали и отвечали на, прямо скажем, не очень удобные и зачастую весьма провокационные вопросы живущих в соседних комнатах членов ансамбля. Ну и, въедливый и ехидный Василий, молчаливо поддерживаемый внимательно смотрящим Позняковым, тоже не преминул вставить свои «пять копеек», и слегка подпортил настроение.

Ибо врать не хотелось. А сказать правду, как вы понимаете, было в принципе невозможно. Так что, на закономерно звучащие вопросы — «что теперь будет»? — я просто пожимал плечами и усердно отмалчивался. Мол, «я -не я, и корова не моя».

Чем, естественно, вызывал тщательно скрываемое но, всё-таки так и рвущееся наружу и видимое невооружённым глазом, неодобрение. А мой задумчиво-отстранённый вид, закономерно принимался друзьями за похуистическое и пренебрежительное равнодушие к их проблемам. Как всегда, прошу меня извинить за мой французский.

Но, так или иначе, а хорошая кормёжка, весьма комфортные номера и предупредительность великолепно вышколенного, и оттого молчаливого и практически незаметного, персонала, делали своё дело. И, ненавязчиво игнорируемый мною народ постепенно втягивался в лёгкую атмосферу раздолбайства и ничего не делания.

Благо, маленькие неудобства, в виде ограниченности передвижения и невозможности «сгонять в Москву», компенсировались словом самого Суслова. Обещавшего стремительную карьеру и скорые выступления на лучших концертных площадках Советского Союза.

В общем, пошушукивающийся и недовольно бурчащий «контингент» постепенно научился перетаптываться. А ваш покорный слуга, дождавшись тёмного времени суток, в очередной раз нырнул в Стазис. К тому месту, где располагались затрофеенные в мире, обладающих магическими способностями рептилоидов, флаеры.

Ибо лететь за деньгами я намеревался на одном из них. А режим «стелс» и практически околокосмическая скорость, вселяли уверенность в том, что это, с точки зрения рядового советского гражданина, не совсем законное мероприятие, пройдёт без сучка и задоринки.* (*О появлении у главного героя флаеров и их тактико-технических характеристиках более подробно рассказано в цикле романов «Эльф на плоской Земле»).

И — да! Я в курсе, что вокруг Столицы имеется тройное кольцо противовоздушной обороны. Оснащённое самой, что ни на есть суперсовременной техникой. Которую, «не щадя живота» обслуживают денно и ночно бдящие «люди в погонах».

Но, как всегда, положа руку на самое дорогое, что есть у любого мужчины, со всей ответственностью заявляю… ПЕШКОМ Я ТУДА НЕ ПОПРУСЬ!

А, так как угонять одну из постоянно возивших нас чёрных «Волг», да тем более, с последующим прорывом через несколько периметров охраны, было не комильфо, остаётся лишь этот, проверенный временем и так хорошо и неоднократно зарекомендовавший себя со всех сторон способ.

Кто-то, не пожелавший а, может быть, просто поленившийся ознакомится с моими приключениями в двадцать первом веке спросит: «а как же телепортация»?

И я отвечу, что для того, чтобы применить абсолютно любую способность, нужно затратить столько сил, сколько уйдёт на совершение этого действия, без применения магии. То есть, чтобы мгновенно перемеситься на тридцать-сорок километров, я вымотаюсь так же, как если бы прошёл, ну, или пробежал их своими собственными, усталыми и натруженными и, как следствие, очень сильно заебавшимися, ножками. Опять вынужден извиниться за мой французский.

Во времени, бесспорно, выиграю… минут пять… Но, скажите пожалуйста, а оно мне надо?

Немного поразмышляв, сохранить ли своё отсутствие в тайне, или же, всё-таки поставить в известность Марину и вездесущую Леську, с её не в меру любопытным носиком и проникающей способностью, сравнимой разве что с самым жёстким гамма-излучением, выбрал золотую середину. То есть, будить сладко посапывающих девочек не стал. А просто написал записку. В которой сообщал, что отлучусь на пару часов.

Причину не указывал, справедливо рассудив, что любой, пусть даже и такой, малозначащий с моей точки зрения документ, рано или поздно может быть использован во вред мне, любимому. Так как, для некоторых представителей условно-разумных совесть и честь понятия настолько абстрактные и находящиеся далеко от жизненной парадигмы, что просто диву даёшься.

Накорябав послание, изобразил воздушный поцелуй и, выглянув в окно и, как следует сориентировавшись, телепртировался за ближайший куст. Благо видеокамер в этом времени пока что не имелось. А охрана, видимо понадеявшись на высокий, впрочем, достаточно далеко отстоящий от корпусов этой секретной базы, забор, совершала обход силами всего лишь двух пар наблюдателей. Вычислить периодичность движения которых не составило особого труда.

Так, делая прыжки от одного укрытия к другому я добрался до преграды, препятствующей выходу «на волю». Которую, из-за того, что не мог разглядеть пейзаж снаружи, дождавшись очередного прохода караула, преодолел с помощью левитации.

Кстати, перед забором и, как выяснилось, за ним, имелась вскопанная и тщательно разрыхлённая полоса земли. На которой, в случае проникновения или, как в моём случае, попытки бегства, любой злоумышленник обязательно оставит следы.

Вот так