Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак
— Надо же, поду-у-ума-а-ал он! — В сердцах бросил поставленный в тупик полковник. И тут же, срывая злость, едко поинтересовался. — А что, по-твоему было бы, если бы хоть одна их этих дамочек, чью свободу, пусть и косвенно, ты попытался ограничить, взяла да и психанула? А потом обе, как в прошлый раз, свалили бы? Погулять по Москве! Смотаться по тихой грусти в Ялту! Или, один чёрт знает, что могло прийти в их, хорошенькие и, при этом, совершенно безбашенные, головки!
Речь, ежели кто не понял, шла о недавно произошедшем инциденте. В ходе которого гостьи из будущего не захотели разделяться с приёмным отцом и гражданским мужем. И, практически в открытую «наплевав на субординацию» не последовали совету «остаться». А, напротив, проявили своеволие и, телепортировавшись на небольшое расстояние, заставили покрыться холодным потом и задуматься о перемене места службы, очень большое количество людей.
И вот, как положено, «державший руку на пульсе» и бывший в курсе всех, даже самых незначительных перептелий полковник, «строил» накосячившего подчинённого. При этом моля Бога, чтобы такое больше не повторилось. Так как слишком уж важны для Страны были эти странные гости. Появившиеся из ниоткуда, и принёсшие такие ужасные сведения, что волосы вставали дыбом.
И, хотя всем сотрудникам «девятки» строго-настрого было запрещено вести любые обсуждения, каждый из них имел глаза и уши. Ну и, немножко а, в данном конкретном случае, скорее очень даже «множко», серого вещества между ушами. Которым все офицеры девятого управления очень даже активно пользовались. И, естественно, делали соответствующие выводы.
В том, что придётся писать рапорт и доложить по инстанции, полковник нисколько не сомневался. Так же, как был уверен, что давшему слабину и, подвергшемуся влиянию Цинёва, капитану, в охране первых лиц государства больше не работать. Тут бы самому уцелеть. И, не схлопотать «неполное служебное соответствие». Потеряв очень хорошую должность и, вслед за так нелепо подставившимся бедолагой, не отправиться охранять белых медведей.
Мысль о том, что можно утаить происшествие и, тихо-мирно, спустить дело на тормозах, если и приходила служаке в голову, то тут же была отброшена, как самая, что нинаесть непродуктивная. Так как свидетелей, которые не преминут информировать руководство, было более чем достаточно.
— Что ж, «пока ещё товарищ» Сидоров. — Хмуро бросил недовольный, сложившийся практически на ровном месте, ситуацией начальник. — Садись. И постарайся описать всё как можно более подробней.
После чего пододвинул несчастному ручку и лист бумаги. А сам отошёл к окну и принялся смотреть во двор. Где, и он лично был этому свидетелем, совсем недавно произошло самое настоящее чудо. Созданное этим странным, больше похожим на обычного шестнадцатилетнего мальчишку, но при этом страшным и загадочным существом, пришедшим из будущего.
Конец интерлюдии.
Ещё одна интерлюдия. По-прежнему малый конференц-зал Кремлёвской больницы. Время — сразу после ухода «забравшего» золото Его Высочества Принца Генрихи и обеих девочек.
— Итак, товарищи! — Слово взял Арвид Янович Пельше. — Как мы, буквально несколько минут назад слышали, Его Высочество готов взяться за исцеление всех сразу. Но, некоторые из нас выказали вполне, как мне кажется, справедливые опасения, что… — тут серый кардинал партии несколько замялся, не решаясь использовать начавшие совсем недавно входить в обиход термины, — возможности Принца Генриха несколько… ограничены. А его, если можно так выразиться, слишком самонадеянное заявление, вызвано ни чем иным, как желанием побыстрее разобраться или, не побоюсь этого слова, спихнуть с плеч проблему. А эта… совершенно ни чем не оправданная не оправданная спешка… — Тут Пельше оглянулся на Андропова. И, получив одобрительный кивок, продолжил. — Может сказаться на… м-м-м… качестве предоставляемых Его Высочеством услуг.
— И что вы предлагаете, Арвид Янович? — Въедливо полюбопытствовал сидящий словно на иголках Гришин. И тут же, следуя золотому правилу, что любой вопрос содержит в себе пятьдесят процентов ответа, заявил. — Как понимаю, лично вы за индивидуальное и, значит, и это само-собой разумеется, поэтапное прохождение… м-м-м… оздоровительных процедур?
— Вы правы, Виктор Васильевич. — Не стал скрывать собственную точку зрения Пельше. — Я как раз за то, чтобы не гнать лошадей. А, напротив, дать Его Высочеству возможность сделать всё по уму. И, если можно так выразиться, со знаком качества!
«Тебе легко рассуждать». — Чувствуя, что начинает наливаться кровью, со злостью подумал Гришин. — «Ты ведь, в любом случае, пойдёшь одним из первых! Просто по праву занимаемой должности и природной склонности к интригам. А вот нас, "посвящённых второго эшелона», могут и подвинуть в процессе.
Но давать волю внезапно вспыхнувшему недовольству не стал. А, глубоко вздохнув и набрав в грудь побольше воздуха, высказал пришедшие на ум предположения.
Глава 7
Продолжение интерлюдии. По-прежнему малый конференц-зал Кремлёвской больницы. Время — сразу после ухода «забравшего» золото Его Высочества Принца Генрихи и обеих девочек.
— При помощи простейших арифметических расчётов можно выяснить, что, с учётом времени, затребованного Его Высочеством для полноценного отдыха, для того, чтобы… подвергнуть процедуре девять человек потребуется от восемнадцати до двадцати семи дней. — Не то, чтобы «огорошил», но всё-таки заставил задуматься всех Виктор Васильевич. — А это, принимая во внимание безотлагательность вставшей перед нами проблемы, очень большой срок. К тому же, — тут Гришин обвёл всех суровым взглядом, — нужно иметь в виду фактор секретности. Которая, как бы мы не хотели, в любой момент может дать трещину. Что привнесёт дополнительные сложности и проблемы. И, очень даже может быть, отодвинет чьё-то омоложение на неопределённый срок. Или, с большой долей вероятности, вообще лишит возможности испытать на себе действие… целительских способностей нашего, так кстати нашедшегося, гостя,!
— Хорошо, Виктор, мы тебя поняли. — Брежнев, которому в следствии результатов голосования, в любом случае ничего не угрожало, дал понять Гришину, что его позиция ясна, а слова услышаны. И, предложил высказаться и озвучить свою точку зрения остальным. — Какие ещё будут мнения, товарищи?
— Мне кажется, — негромко начал Николай Викторович Подгорный, — помимо озвученных товарищем Гришиным трудностей, нужно учитывать саму личность Его Высочества. Его, как принято говорить в будущем, «менталитет». А так же молодые годы и, как мне показалось из сегодняшней выходки, не очень серьёзное отношение… М-м-м… К проблеме сохранения целостности Советского Союза вообще и,
