Блич: Целитель - Xiaochun Bai
Слова повисли между ними, будто ещё один слой тумана.
Вдалеке, за линией разрушенных построек, что-то глухо хлопнуло — словно дверь закрыли, хотя вокруг не было ни дома, ни живой души.
Звук исчез так же быстро, как появился.
Никто не стал комментировать.
Они двинулись дальше — медленно, настороженно, будто каждый шаг мог стать последним уверенным шагом по этой земле.
Пепел хрустел под ногами, следы исчезали и появлялись снова, а ощущение чужой, неправильно бьющейся реяцу всё сильнее пробирало вдоль позвоночника, заставляя держаться ближе друг к другу.
Странная, тревожная дорога только начиналась.
Спустя несколько часов, они наконец нашли что-то… Или кого-то.
До этого была долгая цепь пустых переулков, дымящихся обломков и тянущегося по земле пепла, будто тонкого слоя чёрной муки. Но в самом центре разрушенного квартала стояла она — маленькая, худая, будто уменьшившаяся от холода.
Хиори не сидела и не лежала. Она стояла. Просто стояла на месте, как сломанная кукла с опущенными руками.
Её волосы, обычно собранные, висели спутанными прядями, на кончиках которых блестели крупинки чёрного пепла. Кимоно было порвано, будто кто-то хватал её за плечи и пытался удержать.
Глаза… там не было фокуса. Только пустота.
Шинджи подошёл первым, медленно, будто боялся спугнуть призрак.
— Хиори?.. — тихо, почти неслышно.
Она не ответила.
Не повернула голову.
Не моргнула.
Только дыхание — едва заметное — выдавало, что она жива.
Реяцу вокруг неё качалась, будто тёплый воздух над камнем в жару: неровными, тревожными разрывами.
— Это плохой знак, — прошептала Лиза, ощупывая пространство рукой, словно пробуя его на вкус. — Очень плохой.
Хачи поднял ладонь, рисуя тонкие золотые линии в воздухе — защитный круг, чтобы хотя бы немного стабилизировать пространство вокруг.
Но в этот момент — слабая вспышка.
Негромкая, но острая, будто кто-то щёлкнул стеклом.
С западной стороны квартала, в тумане, колыхнулось новое реяцу.
Оно было знакомым.
Слишком знакомым.
— Маширо… — тихо выдохнул Лав, щурясь.
И точно.
Через несколько мгновений туман словно рассеялся — и две фигуры вышли из него так медленно, будто их тянула за собой сама земля.
Кенсей — высокий, внушительный, с изуродованным, изломанным реяцу, которое брызгало в стороны короткими рывками, как искры от металла. На его лице была маска. Маска, которую не должен был носить ни один шинигами. Маска пустого. Глаза пустые, зрачки расширены до болезненной чёрноты.
Маширо — рядом, чуть согнувшись, как хищник, который ещё не решил, бросится ли на жертву или подождёт момент. Её волосы болтались рывками — словно по ним пробегал ветер, которого не было.
— Кенсей!? Маширо!? — Роуз поднял руку, но не стал приближаться.
Ответа не было.
В следующее мгновение пространство содрогнулось.
Маширо рванула вперёд так быстро, что её силуэт размазался в воздухе. Её удар пронёсся над плечом Лизы, рассёк ворот кимоно и разрушил стену дома за ними.
Разлетающиеся осколки дерева ударили в землю, подняв тучу пепла.
Кенсей ударил почти одновременно.
Прямой, жёсткий удар, будто глыба металла летит в животных. Шинджи едва успел поставить меч — лезвие дрогнуло, и по рукояти прошла такая вибрация, что кисть онемела.
Удар разорвал воздух вокруг, и от него по поверхности камней пошли тонкие трещины.
— Они даже не узнают нас… — прошептал Роуз, отступая.
Они работали в команде.
Хирако — уводил удары.
Лав — блокировал.
Лиза — рубила быстрыми, точными движениями.
Роуз — помогал Шинджи.
Хачи — закрывал слабые участки барьерами.
Но этого было недостаточно.
Маширо двигалась рывками, как пружина, которая вот-вот сорвётся. Её удары были беспорядочны, но настолько мощны, что в воздухе оставались короткие, пульсирующие вспышки.
Кенсей же бил методично — каждый удар намеренный, каждый шаг рассчитан.
— Они сильнее, чем раньше! — Лав сплюнул кровь. — Это ненормально!
Хачи, тяжело дыша, выкинул ладони вперёд:
— Бакудо 99… Кин.
Пол вокруг дрогнул.
Из тёмной земли поднялись массивные золотые столбы, цепи, печати, перекрёстные структуры, которые обрушились на тела Маширо и Кенсея, заставляя их согнуться, прижимая к земле.
Они взвыли — не голосами людей, а чем-то пустым, хриплым, рваным.
На секунду — тишина.
И тогда Хиори, всё это время стоявшая, казалось, без сознания, вздрогнула.
Её руки дёрнулись судорогой, дыхание стало резким.
Голова дёрнулась вперёд — и она издала звук, похожий на всхлип, но в нём не было ничего человеческого.
Шинджи повернул её к себе, крепко удерживая за плечи.
— Хиори! Эй! Очнись! Это я!
Единственным ответом был резкий, рваный рывок.
И внезапный удар.
Хиори ударила так быстро, что Шинджи не успел полностью уйти — её кулак прошёл по воздуху и рассёк кожу на его щеке, оставив горячий след.
Глаза её уже не были глазами. Там была зелёная, яркая, неровная вспышка — маска начинала формироваться под кожей.
— Хиори, нет… — прошептал он.
Все остальные внезапно исчезли.
Не физически.
Просто… пропали.
Сначала Роуз, потом Лав, потом даже громкое дыхание Маширо — всё исчезло в миг, будто кто-то сжал воздух.
Они оказались окружены тьмой.
Густой, чёрной, смоляной.
Тьма не падала сверху — она росла снизу, как нарастающая вода. Она поглощала свет, глушила звук, отнимала у реяцу направление.
Шинджи почувствовал, как невидимая стена отделила его от остальных.
Он не слышал их.
Не чувствовал их присутствия.
Даже собственная реяцу тонула в этом вязком, сжимающем пространстве.
Тьма не просто лишала чувств — она резала.
Глухие удары.
Тихие вскрики.
Металлический запах крови, который быстро растворялся, будто его кто-то глотал.
Шинджи пытался прорваться, но каждый шаг давался с трудом — будто ноги погружались в холодный ил.
Хиори вырывалась, маска под её кожей пульсировала, как рана, которую кто-то выворачивал изнутри.
Затем — тишина.
Вдруг.
Тьма стала подниматься.
Не исчезла — а поднялась, будто туман, расступившийся под невидимым ветром.
Шинджи стоял на коленях, тяжело дыша.
Все остальные лежали на земле — кто без сознания, кто неподвижно, но видно было, что дышат.
Барьеры Хачи лежали на земле разломанными, как расколотое стекло.
И рядом — стоял силуэт.
Тихий.
Неподвижный.
Чёрное кимоно. Белый ворот. Меч, уходящий в ножны, как будто его только что использовали и вытерли кровь.
Канаме Тоусен.
Шестой офицер отряда Кенсея.
Он повернул голову.
Ослепшие глаза были спокойны, как вода.
В комнате, где недавно бушевала смерть, остался лишь ровный, почти мягкий голос:
— Банкай. Сузумуши Тсуишики: Эмма Короги.
