Блич: Целитель - Xiaochun Bai
Перед входом — тишина, нарушаемая лишь шагами дозорных. Каждый шаг отдавался по камню глухо, с коротким, как вздох, эхом.
За массивными воротами — коридоры, длинные и пустые. Свет от бумажных фонарей ложился ровными прямоугольниками на пол, но не достигал углов: там царила тень, тихая и неподвижная. Воздух был пропитан запахом туши и старого дерева. Где-то вдалеке щёлкнул механизм дверей, раздался сухой удар шагов.
Хирако Шинджи шёл впереди — ленивым, будто небрежным шагом, но глаза его двигались быстро, выхватывая всё: отражение света на полу, колебание занавесок, блеск рукояти у ближайшего стража. За ним двигались Лав, Роуз, Лиза и Хачи.
Никто не говорил. Только ткань кимоно тихо шуршала при каждом движении.
Когда они вошли в зал, воздух будто стал плотнее.
Командующий стоял у центрального стола. Вокруг — свитки, чернильницы, печати. На стенах — знамена всех тринадцати отрядов, неподвижные, словно их кто-то прибил к воздуху.
В зале пахло пеплом и благовониями.
Ямамото поднял взгляд. Его глаза не искали кого-то конкретного — они просто смотрели, и под этим взглядом каждому хотелось стоять ровнее.
Несколько секунд тишины растянулись, как натянутая струна.
— Исчезновение патруля северного сектора, — начал он медленно, не поднимая голоса. — Шестнадцать шинигами. Ни тел, ни следа.
Он перевёл взгляд на Шинджи.
— Вы — второй дозор. Найдите их. Или объяснение.
Слова были короткие, ровные, без намёка на сомнение. Но за ними чувствовалось — это не просьба и не обычный приказ. Это ожидание.
Шинджи чуть прищурился, как будто свет стал слишком резким.
— Второй дозор? — протянул он, будто пробуя эти слова на вкус. — Командующий, с северным сектором всегда были проблемы. Там старые руины, нестабильная реяцу. Возможно, связь просто…
Ямамото ударил посохом по полу. Не громко — но звук разошёлся по залу, как треск молнии.
— Хирако. Это не обсуждается.
Воздух дрогнул.
Шинджи выдохнул и склонил голову чуть ниже, чем требовалось по уставу.
— Принято.
Слева послышался тихий смешок — Лиза, стоявшая, скрестив руки, произнесла почти шёпотом:
— Ну хоть развеемся. А то дежурства скучные, как смерть.
Шинджи бросил на неё взгляд, не улыбаясь.
— Смотри, не каркай наперёд.
Лав хлопнул ладонью по плечу Роуза:
— Да ладно вам, может, просто зверь какой сбежал из лаборатории. Опять Киске что-то намудрил.
Шутка повисла в воздухе, не встретив отклика. Никто не рассмеялся. Даже сам Лав, сказав это, отвёл глаза, словно пожалел о словах.
Ямамото чуть повернул голову:
— Отправление — немедленно. Доклад — при возвращении.
На этом разговор закончился.
Шинджи коротко поклонился и первым направился к выходу. Остальные — за ним.
Когда они пересекли порог, свет фонарей снова упал на их лица — жёлтый, вязкий, будто застыл в воздухе.
Шинджи шёл молча, но взгляд его был напряжён.
Роуз, шагавший рядом, бросил на него короткий, понимающий взгляд.
Никаких слов не понадобилось. Оба знали — в этих исчезновениях есть что-то большее, чем просто сбой связи.
Снаружи ветер чуть тронул края их плащей. Над стенами штаба поднималось солнце — тусклое, с красноватым ореолом.
День начинался слишком тихо, чтобы быть обычным.
Улицы Руконгая тянулись перед ними длинной серой полосой, будто кто-то вычернил дорогу углём от самого Сейрейтей и до горизонта. Тишина здесь была другой — густой, вязкой, будто в воздухе растворилось что-то тяжёлое и давящее. Даже если бы кто-то сорвался и закричал, звук, казалось, упал бы на землю и не пошёл дальше нескольких шагов.
Первые дома выглядели обычными — обветшалые стены, чуть перекошенные ворота, низкие крыши. Но чем дальше они шли, тем явственнее становилось ощущение, что жизнь отсюда ушла поспешно.
Двери некоторых жилищ были сорваны с петель, доски у входов треснули, словно кто-то врезался в них с такой силой, что древесина лопнула изнутри.
На пыльной земле лежал тонкий слой чёрного пепла. Он поскрипывал под ногами, как крупный песок. Стоило провести пальцем по стене дома — на коже оставалась тёмная, едва блестящая крошка.
Запах был резкий: металл, будто от свежей крови на холодном клинке, и гарь, словно что-то горело не огнём, а самим воздухом.
Шинджи шёл первым.
Его шаги были мягкими, почти бесшумными, но каждое движение — внимательное. Он несколько раз останавливался, опуская взгляд на землю. Между пеплом там виднелись следы ног — нечеткие, будто частично размазанные. Некоторые были глубокими, словно человек бежал изо всех сил. Другие — обрывались резко, на середине шага, будто тот, кто их оставил, исчез в воздухе.
Шинджи положил ладонь на эфес меча. Не вытаскивал — но пальцы легли так, как ложатся только у тех, кто чувствует угрозу.
Реяцу вокруг дрожала. Не сильно, но достаточно, чтобы ощущение неправильности пробирало под кожу, как холодная вода.
Энергия была смазанной, словно кто-то мял её руками. То гасла, то вспыхивала остатками, словно эхо чьего-то отчаянного выдоха.
Сзади Лав наклонился, поднял пригоршню чёрного пепла и перекатил его между пальцами.
— Такое ощущение, что тут даже не дрались, — сказал он негромко. — Словно… отряд просто раздавили.
Он выдохнул, сморщив нос. — И запах…
— Металл, — тихо добавил Роуз, стоявший чуть левее. Он аккуратно коснулся одно из пятен на стене — тёмного, засохшего, будто прожжённого насквозь. — И реяцу… искривлена. Как будто что-то прогрызло её.
Лав, несмотря на свой размер, кивнул почти незаметно.
— Шестнадцать человек. И ни одного крика, ни одного тела. Так скажи мне, Роуз… какой зверь может сделать что-то подобное?
Роуз медленно провёл взглядом по разрушенным домам.
Сухие ветки деревьев у обочины дрожали без ветра. Пепел тихо перемещался по земле, будто под ним кто-то медленно дышал.
— Не зверь, — наконец произнёс он, тихо, почти шёпотом. — Если бы это было животное… остались бы куски. Следы крови. Хаос.
Он провёл рукой по высохшей траве у дороги. Стебли хрустнули, осыпаясь чёрной пылью. — А здесь всё… слишком аккуратно. Слишком чисто.
— Не люблю такие загадки, — буркнул Лав, оглядываясь. — Если кто-то хотел сожрать шестнадцать человек — должен быть хотя бы жирный след.
Шинджи остановился и обернулся.
Его глаза задержались на каждом из них — на секунду, но достаточно, чтобы прочитать по лицам: никто не верит, что это случайность.
— Это не зверь, — сказал он ровно. — И не бродячий пустой.
Он опустил взгляд на следы, которые снова исчезали в пустоте.
— Это… что-то другое.
