Тренировочный день 7 - Виталий Хонихоев

— Очень страшно, угу. Ладно, потом поговорим, дай побриться по-человечески, а то я с тобой уже порезался… — он разглядывает красные пятна на полотенце. И когда успел?

— Ладно. Собирайся тогда. У нас все готово. — и Марина исчезает за дверью.

— Гамарджоба, Витя-джан. — заглядывает в умывальную сосед: — слышал что тебя опять припрягли, а? Плохо быть холостым, в любой бочке затычка…

— Судя по всему холостым я останусь недолго. — отвечает Виктор: — скажи-ка мне Гоги Барамович, загс сегодня со сколько и до скольки работает? Жениться решил.

— Вай, зачем так шутишь, дарагой! Совсем молодой еще! Походи на свободе чуток! Столько девушек летом по городу ходят, коленки из-под платьев показывают, я вот давеча на площади видел — не то узкая юбка у нее, не то широкий пояс, а юбку дома забыла… — всплескивает руками Гоги Барамович: — не надо так шутить, Витя-джан!

— Да не шучу я. — отвечает Виктор, смывая мыльную пену с лица: — не шучу. Одной девушке просто важно именно замужней быть, вот я и…

— А если ей важно вдовой быть так ты потом помрешь? — резонно возражает сосед: — Витя-джан, я умоляю, не надо поспешных… погоди! Так ты только сегодня это решил?

— Ну… вчера вечером.

— Слава богу. — облегченно вздыхает сосед: — слушай, в загс заявки заранее подаются, никто тебя одним днем не распишет. Как раз чтобы такие как ты горячие головы месяц подумали над своим решением. Вот ей-богу, товарищ Витя, иной раз на тебя взглянешь — умный-умный, а порой — дурак-дурак.

— Ну не знаю. Вот ты Гоги Барамович своим браком с Наташей доволен и счастлив, так чего…

— Цыц! Конечно, я счастлив и доволен! — понижает голос сосед: — а как тут довольным и счастливым нэ будешь⁈ Наташка же все видит! Нэ дай боже не буду доволен и счастлив, она мнэ знаешь, что устроит⁈ Самый лучший день в моей жизни — этой день моей свадьбы, будь он проклят! Мы с ней уже пять лет вместе! Пять лет! Если бы я ее тогда удушил сразу — меня через пять лет бы уже выпустили!

— Противоречивые сигналы подаете Гоги Барамович. — Виктор вытирает лицо полотенцем.

— Слушай, Витя-джан, я тебе как на духу скажу, о женитьбе своей не жалею ни секунды. Лучшее решение в своей жизни, а Наташка нэ женщина, а богиня, настоящая дэви. Но и о том, что до женитьбы у меня было — тоже не жалею. И можэт быть даже нэмного больше нэ жалею, понял, да? — от волнения у соседа в речи начал прорезаться дикий акцент.

— Да понял я. Никакого брака, заявление за месяц подавать. Хм. А я и забыл. Ну да ладно, тогда не женюсь сегодня. — кивает Виктор: — значит через месяц.

— Витя-джан! С ума не сходи, а! И на ком это ты собрался жениться? На Маринке? Или… из-за ссоры решил Светку захомутать⁈ Нет, погоди… на своей Лильке? Если на Лильке то понимаю, вы же с ней не ровня, хватать ее нужно и под венец…

— Ты лучше скажи, чего ты в такое время еще дома, Гоги Барамович, а как же работа?

— Вай, так выходной у меня. Усиление сняли, зеки сбежавшие наверное уже в другой области, чего попусту народ гонять? Вот и отпустили всех, отгулы дали. — отвечает сосед: — но ты от вопросов не увиливай!

— Потом все расскажу. Сейчас торопимся мы… сегодня с Мариной на водопады поедем. — говорит Виктор: — как приеду поговорим, посидим, все расскажу.

— Ну смотри, ты обещал. — грозит ему пальцем вслед Гоги Барамович, а Виктор уже идет по коридору к своей двери. Открывает ее и сразу же натыкается на Марину, которая стоит за дверью как вкопанная.

— Ты чего стоишь тут? — упрекает он ее, осторожно отодвигая в сторону: — а если бы дверью ушиб? Нельзя вот так сразу за дверью останавливаться, сделай два шага вперед и стой сколько влезет. И вообще, чего ты у меня в комнате делаешь? Опять.

— Ты… ты это мне говоришь⁈ — яростным шепотом отзывается Марина: — это что такое⁈ — и она тычет пальцем с возмущенным видом. С видом человека, обманутого в лучших чувствах.

— Это? — Виктор вытягивает шею: — это кровать моя. Полуторная. Вяткинского мебельного комбината, панцирная. Сетка давно там просела, но я доски постелил, для спины полезно, но спать жестковато. Где бы еще матрасов достать… штук пять наверное, чтобы принцесс приводить не так стыдно было…

— Да ты! — взвивается Марина: — издеваешься, сволочь⁈ Кто это там лежит на твоей полуторной Вятского комбината панцирной кровати⁈ Я ж отсюда вижу, что не Лилька! Лилька маленькая и блондинка! И волосы короче! А эта… дылда! И волосы по всей кровати! Черные! Бабник!

— Наш Витька бабник, угу. — кивает он: — но на этот раз ты пальцем в небо попала. Не было у меня ничего с ней… сегодня ночью по крайней мере. В свою защиту могу сказать, что это не потому что я не пытался. Пару раз я намекнул. Но она устала, да и время было позднее…

— Доброе утро… — девушка на кровати поднимает свою всклокоченную голову и смотрит на них мутным взглядом: — Витька. А это кто с тобой? И чего она у тебя в комнате делает?

— Это у тебя спросить нужно! — вскидывается Марина: — не успела Лилька отвернуться, как ты уже у Витьки в постели! Разлучница! Между прочим, я Лилькина подруга!

— Как интересно. — Айгуля чешет свою всклокоченную голову: — а я Витькина жена.

— Чего⁈ — глаза у Марины выпучиваются до такой степени что Виктор считает нужным вмешаться, вдруг еще удар апоплексический получит…

— Со вчерашнего дня, — уточняет он: — и пока в загсе нас не зарегистрировали — еще невеста. Я у Гоги Барамовича спрашивал, он говорит, что в загс нужно за месяц заявку подавать, так что минимум месяц будешь так ходить.

— Мама. — слабым голосом говорит Марина: — это что творится, люди добрые. Какая-то девка нашего Витьку у Лильки увела…

— Да Лилька не против. — машет рукой Айгуля: — а я тебя узнала, кстати. Ты же с нами в парке тот раз