Против ненависти - Каролин Эмке
На другой фотографии можно увидеть только заднюю часть автобуса с надписью «Путешествуйте в удовольствие». Это название регионального туроператора, который на своей интернет-странице описывает, что следует понимать под таким «путешествием в удовольствие»: «Проведите отпуск в веселой компании, встречайте старых знакомых или познакомьтесь с милыми людьми». С какими милыми людьми познакомились беженцы в автобусе от туроператора «Путешествуйте в удовольствие» 18 февраля 2016 года – об этом можно судить по другим снимкам: автомобиль посреди дороги перегородил автобусу въезд в город[28]. На другой фотографии – трактор, на ковше натянут баннер: «Наша страна – наши правила: родина – свобода – традиция», что, вообще-то, смешно, потому что ни из понятия «родина», ни из понятий «свобода» и «традиция» не вытекает ни одного сформулированного правила. А понятия «свобода» и «традиция» могут и вовсе противоречить друг другу.
Последовательность изображений обрамляет видеоролик и превращает его в повествование о некой охоте, как будто автобус с беженцами, как зверя, кто-то выслеживает и загоняет. Совершенно очевидно, что держателей и комментаторов страницы на Фейсбуке эта история, эта травля увлекает. Она им нравится (иначе она не была бы документирована и опубликована), это рассказ об охоте, и «охотники» считают, что у них есть на это право, что эта травля оправданна. Они не сомневаются в своей правоте, когда более двух часов блокируют автобус, когда запугивают детей и угрожают женщинам. Скорее, охотничье общество – апофеоз этого рассказа: беспомощная добыча и охотники, такие злые, такие гордые.
Охота, погоня, травля интереснее, когда позволяет приблизиться к тому, что кажется опасным. Это разные автобусы: тот, что на первом снимке, – в Дёбельне, а тот, который не пускали, – в Клаузнице, но объединяет эти сцены то, что посредством фото- и видеохроники удается утроить скандал вокруг перевозки беженцев («Тихо и тайно… в Дёбельне»). Долго ли пикетчики в Клаузнице ждали автобус и кто их предупредил, точно сказать нельзя. Ясно одно: все, кто не пропускали автобус, жаждали конфронтации. Они не избегали пришельцев, которых якобы боялись, беженцы в автобусе не вызывали ни отвращения, ни тошноты, наоборот: их искали, к ним рвались. Если бы страх или тревога были решающими мотивами для протестующих (как утверждается), они не стремились бы дотянуться до чужаков. Те, кто напуган, стараются уйти подальше от опасности. Ненависть же, напротив, не может просто обойти свой объект или держаться на расстоянии, ненависти необходимо дорваться до ненавидимого, чтобы «уничтожить»[29].
Насчет вторых. Вторую группу людей перед автобусом в Клаузнице составляют зрители. Они не переполнены такой уж ненавистью. Скорее всего, среди них были те, кого просто привлекают скандал, тусовка, любая провокация, лишь бы вырваться из скуки повседневной жизни. Предположительно, там были и сообщники оравших, которые сами не вопили, а просто изумлялись, как здорово умеют орать другие. Видимо, испытывали скорее какую-то непристойную радость от того, как некоторые умеют выходить за привычные рамки, на что сами молчаливые единомышленники, по своему ощущению, не способны. На фото и видео можно увидеть этих «неучаствующих участников». Они стоят вокруг и образуют «форум», сообщество, которое внимает кричащим, а ведь это необходимо, чтобы ненавидящие могли заявить о себе как о «народе».
В зрелищности-двойная мощь таких выступлений. Зрелище обращается к публике, и чем необычнее провокация, тем больше разрастается толпа. И зрелище обращается к жертвам, которые не могут сопротивляться тому, что их превращают в участников театрального спектакля, унижающего их.
Скандальное действо не только пугает жертв, но и подсовывает публике, которая унижает их до объекта развлечения. Зрелище толпы имеет свои традиции: демонстративное публичное унижение маргиналов, демонстрация собственной власти и силы, когда травят и линчуют беззащитных людей, когда громят их дома и магазины, – такие зрелища и действа стары как мир и унаследованы из древности. Позорное действо в Клаузнице вписывается в историю тех зрелищ, суть которых – терроризировать людей определенной религии, цвета кожи, определенной сексуальной ориентации, чтобы знали: здесь они не могут чувствовать себя в безопасности. С ними могут разделаться. В любое время.
Сколько смотрю это видео с криками, не устаю удивляться: да что они вообще творят? Почему никто не вмешается? Почему бы кому-то не обратиться к мужчинам, которые скандируют лозунги, и не попытаться их успокоить? Почему кивают на полицию – мол, ее дело? Это соседи, знакомые, жители Клаузница, они знакомы по школе, по работе, встречаются на улице. Возможно, там есть и приезжие. Но многие знают друг друга. Почему никто не придет и не скажет: «Ладно, всё, хватит»? В любой футбольной команде получается навести порядок. Почему никто не пытается сказать: «Всё, пошли»? Может, боятся. Может, слишком уж накалились страсти. Возможно, толпа слишком взбешена, и поэтому сейчас не до критики и обращаться к ней опасно.
Но почему тогда зрители останавливаются и смотрят? Почему не идут домой? Ведь они только увеличивают число тех, кто нападает на автобус. Все, кто останавливается и смотрит, служат для ненавидящих своего рода резонансными усилителями. Возможно, они об этом не думали. Возможно, они просто хотели посмотреть, как будто ничего особенного не происходит. Может быть, им потом, когда все кончилось, стало неловко и гадко. Тогда впоследствии им должно стать ясно: любой из тех, кто смотрит, может уйти и тем самым подать сигнал «это все здесь творится не от моего имени». Каждый из них мог бы заявить: это не мой народ, это не мой язык, не мой жест, не мое отношение. Для этого не нужно много смелости. Для этого просто нужно немного порядочности.
Насчет третьих. «Ярость обрушивается на того, кто кажется самым беззащитным», – писали Макс Хоркхаймер и Теодор Адорно в «Диалектике просвещения»[30]. Полицейские – третья группа действующих лиц. Их присутствие поначалу успокаивает. Никто не знает, как бы все обернулось, не будь там полиции. Возможно, ненависть вылилась бы в насилие. Всегда хорошо и важно, чтобы присутствовала власть, силы правопорядка, которые могут предотвратить любые насильственные действия. Однако чиновники, очевидно, затруднились уладить конфликт в Клаузнице.
Почему? Остается только гадать. Записей из автобуса нет, поэтому не слышно, как чиновники, возможно, старались помочь беженцам. Но и после окончания конфликта о таких попытках мало что
