Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

class="p1">Дмитрий Громов: А еще греческая мифология — это почти всегда трагедия, часто заканчивающаяся смертью персонажей. Кельтская же мифология скорее романтическо-героическая.

— Хотя, понятное дело, мы говорим об условной, обработанной для читателя мифологии, отчасти придуманной. То есть Тёмные века, которые попали в фэнтези, очень мало общего имеют с реальной историей. В связи с этим разговором о фэнтези следующий вопрос — не имеет ли смысл проводить фестивали фантастической литературы раздельно по её внутренним жанрам?

Дмитрий Громов: Поначалу тот самый фестиваль, который состоялся только что в Харькове — "Звёздный мост", — собирались сделать ещё в 95–96 году, посвятить фэнтези и пригласить Роджера Желязны. Ему было послано приглашение, и, более того, его литературный агент ответил согласием. Увы, буквально через две недели мы получили печальное сообщение о смерти Мастера. После этого некоторое время существовал проект мемориального конвента памяти Роджера Желязны, с вручением премии "Железный Роджер" (думаем, что он бы не обиделся, будь жив), но дело сорвалось. Однако синтетические конвенты всегда более представительны. К тому же многое, что делают, к примеру, Успенский, Лазарчук или Валентинов, вообще тяжело поддаётся жанровой классификации. Большинство наших коллег пишут на стыке жанров.

— А вот вы можете рассказать о вашем понимании классификации фантастики?

Дмитрий Громов: Пожалуй, можно выделить фэнтези, science fiction, science fantasy (когда делается попытка объяснения происходящего, научные законы магии); выделяется и альтернативная история (что было бы, если бы в такой-то точке события пошли бы иначе), криптоистория (когда внешне события движутся известным путем, но объясняются иначе, новым образом), киберпанк и так далее. Впрочем, это занятие для критиков — выделять и называть…

— Вот отшумел фестиваль фантастики "Звездный мост"… То есть, "поутру они проснулись"… И что теперь?

Олег Ладыженский: Проснулись довольно тяжело. И не из-за пьянки, которой практически не было. Просто начался откат, отпускает нервное напряжение. Это хорошо нам известно по спектаклям. Надо отметить недочёты, и сделать в следующий раз лучше. Мы видим проколы фестиваля, несмертельные, но подлежащие учёту и исправлению. Мы хотим повторить "Звездный Мост" на следующий год с этими исправлениями.

Например, "Звездный Мост" почти наложился на Франкфуртскую книжную ярмарку. Поэтому часть представителей крупных издательств вынуждены были выбрать деловую встречу. Это однозначный просчёт. Дальше — питерский "Странник"; получилось, что красноярским писателям нужно было бы две недели болтаться между небом и землёй — или съездить домой в Красноярск, а потом из Красноярска снова отправиться в Харьков… Тоже ситуация не сахар. Были у нас и проблемы с организацией книжной ярмарки, не по нашей вине, но всё же… А насчёт "идеологии" мы, пожалуй, довольны — ведь бывают конвенты административно-командные, где есть уважаемое и авторитетное жюри, вокруг решений которого всё строится. То есть люди приглашаются эти решения выслушать. Есть фестивали демократические, где всё решается общим голосованием. Мы же нашли свою "манеру", и она нас вполне устраивает. Уже "состоявшиеся" писатели оформляют свои отношения с издательствами сами, а вот писатели начинающие могут пробиваться именно через конвенты. В этом направлении хотелось бы поработать. Художники, опять же… стремление уменьшить себестоимость книги привело к исчезновению иллюстраций…

Что бы мы хотели развить? В Харьков приехали молодые авторы, велись семинары, диспуты, споры, куда приходили кучи народа. Причём, когда писатели уставали спорить, в дело включались профессора, ученые и т. д… Вот это мы хотели бы продолжать дальше.

— Ну а что будет нового в том, что пишет Олди?

Дмитрий Громов: Весной у нас вышел двухтомный роман "Нам здесь жить". В нём три автора — вместе с нами его написал наш друг и коллега Андрей Валентинов. Роман писался с 95 по 98 год, но в какой-то момент текст застопорился, и нам очень помог Андрей. Он нашел неожиданный поворот сюжета и продолжил наш текст. Так мы стали заканчивать роман вместе. Это необычный текст для нас всех, потому что мы, как правило, пишем о прошлом или настоящем, а это роман о ближайшем будущем.

2012 или 2013 год, странный город. В нем можно узнать Харьков, который, впрочем, прямо не называется. Город восстановлен после локальной катастрофы, но теперь здесь события начали развиваться по совершенно иным законам миропорядка. Например, если у человека не работает водопровод, то нужно сжечь на конфорке булочку с маслом и прочитать заговор, и всё заработает.

Это город с мистической инфраструктурой. Если раньше ведьмы, не выходя из дома, могли доить чужих коров, то теперь можно доить энергосети. А потом в город вводят войска, и среда начинает защищаться.

Дальше у нас вышел (сперва подарочным малотиражным изданием, но в самом скором времени появится массовый тираж) роман "Рубеж", книга "на пятерых" — мы только часть коллектива из пяти авторов. Увидел свет роман "Нопэрапон, или По образу и подобию"… Надеемся в начале весны 2000-го года на выход совсем новой книги под названием "Маг в Законе" — сейчас она готовится к выходу в издательстве "ЭКСМО". В общем, жизнь продолжается…

Извините, если кого обидел.

18 января 2009

История про Анта Скаландиса

Собственно, это разговор с Антом Скаландисом в мае 1999 года. Если сразу говоорить о биографии, то Ант Скаландис родился в 1960 году. Он говорит, что писать начал чуть ли не раньше, чем себя помнит. В МХТИ, где он учился, Скаландис сотрудничал с многотиражкой, позднее его рассказы стали печатать во многих изданиях. А первой публикаций был шуточный фантастический рассказ, который появился в журнале "Химия и жизнь". К моменту разговора Ант Скаландис — автор пяти романов но, всё крутилось вокруг того, что он занимался продолжением знаменитой эпопии "Мир Смерти" Гарри Гаррисона.

— Поговорим об определениях. Мы ведь воспринимали научную фантастику с историческим опытом людей, которые читали эти красненькие и беленькие серийные томики фантастики. Тогда к среде итээровцев очень подходил юмор повести "для научных работников младшего возраста". Теперь "фантастика" включает в себя фэнтези, научную фантастику, опрокинутый в печатное издание "Вавилон-5", утопические конструкции Ефремова и Беляева… Адамова — советского Жюля Верна, философскую фантастику Лема, комическую фантастику, наконец. Нужно ли сейчас придумывать новое название?

— Для меня фантастика — это просто странная проза… Та же "Улитка на склоне" должна быть отнесена скорее к сюрреалистической прозе. Это всё ближе к Кафке…

— Да и Майринка туда же… А что отличает современную научную фантастику? Можно ли её разделить на собственно научную и скажем так, приключенческую?

— Я современную научную фантастику перестал читать. Особенно зарубежную. Нашу ещё читаю иногда, потому что пишут друзья, притом дарят книжки. "Киберпанка", например, я