О «детях революции» - Юрий Михайлович Барыкин

по обвинению в том, что «состояла в организации жен врагов народа, планировавшей заговор против советского государства». По приговору Особого совещания при НКВД СССР — 5 лет ИТЛ — отправлена в Карагандинский лагерь. Освобождена в 1946 году по отбытии срока.

Дочь, Наталия Ивановна Запорожец (1923–2008), медсестра на фронте, контужена, окончила МГУ, историк, арестована в 1949 году, приговорена к 5 годам ссылки. Освобождена в 1953 году.

Сын, Феликс Иванович Запорожец (1926–2013), впервые арестован в 1943 году, приговор — 2 года ИТЛ. В 1949 году арестован повторно, приговор — 10 лет ИТЛ. Реабилитирован 8 сентября 1956 года.

Кстати, комиссары госбезопасности 2-го ранга А.М. Шанин и К.В. Паукер были расстреляны в один день с Запорожцем — 14 августа 1937 года — в числе 25 сотрудников НКВД и членов их семей.

Свидетели убийства Кирова, так сказать, «с близкого расстояния» — И.Ф. Кодацкий и М.С. Чудов были расстреляны 30 октября 1937 года. Позднее была репрессирована, а затем расстреляна жена Чудова — Л.К. Шапошникова.

Э.П. Берзин, «приютивший» Медведя и Запорожца в своем Дальстрое, арестован 4 декабря 1937 года как руководитель «Колымской антисоветской, шпионской, повстанческо-террористической, вредительской организации». Расстрелян 1 августа 1938 года.

В тот же день, 1 августа 1938 года, был расстрелян и начальник следствия по «делу Кирова» Я.С. Агранов.

Были привлечены к суду и арестованные в декабре 1934-го Зиновьев и Каменев.

А.Орлов: «На закрытом судебном процессе, состоявшемся 15 января 1935 года, не удалось выдвинуть никаких доказательств соучастия Зиновьева и Каменева в этом преступлении. Тем не менее под давлением членов военного трибунала и в результате неотступных домогательств Ягоды, на которого в свою очередь давил Сталин, Зиновьев и Каменев согласились, что несут “политическую и моральную ответственность” за убийство, в то же время отрицая какую-либо причастность к нему. На этом шатком основании им вынесли обвинительный приговор и осудили обоих на пять лет лагерей» (28, 38).

А самым первым, кто понял, какова истинная цена выстрела в Смольном, был Бухарин.

Его мрачная реплика «Ну, теперь Коба со всеми нами разделается» оказалась поистине пророческой.

14. Куйбышев

Валериан Владимирович Куйбышев (1888–1935) родился в Омске, в дворянской семье. Член РСДРП с 1904 года, участник революции 1905–1907 годов, несколько лет провел в ссылке. В марте 1917 года приехал в Самару, а 9 апреля избран в Самарский губком РСДРП(б). В октябре 1917-го участвовал в установлении власти большевиков в Самаре. Активный участник Гражданской войны, занимал должности политического комиссара в различных формированиях РККА. С 14 октября 1919 года по 20 сентября 1920 года член Реввоенсовета и начальник политуправления Туркестанского фронта. С 8 сентября по декабрь 1920 года — полномочный представитель РСФСР в Бухарской Народной Советской Республике.

После Гражданской войны работал на руководящей профсоюзной и хозяйственной работе. Председатель ВСНХ (5 августа 1926 — 10 ноября 1930), председатель Государственной плановой комиссии при СНК СССР (10 ноября 1930 — 25 апреля 1934), председатель Комиссии советского контроля при СНК СССР (11 февраля 1934 — 25 января 1935), член Политбюро ЦК ВКП(б) (19 декабря 1927 — 25 января 1935).

1 декабря 1934 года в Ленинграде при крайне подозрительных обстоятельствах безработным коммунистом Л.В. Николаевым, сумевшим проникнуть в тщательно охраняемый Смольный, был убит первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) С.М. Киров.

Это убийство послужило поводом для начала массовых репрессий в СССР. В тот же день, 1 декабря, выходит как будто подготовленное заранее постановление Президиума ЦИК СССР, которым предписывалось дела по обвинению в государственных преступлениях рассматривать в ускоренном порядке, без адвокатов, ходатайства о помиловании не принимать, смертные приговоры приводить в исполнение немедленно после вынесения.

28 декабря 1934 года состоялся судебный процесс по убийству Кирова. Николаев и еще 13 арестованных по сфабрикованному обвинению были расстреляны уже 29 декабря. Но это было только начало.

«Всего, согласно докладу Г.Г. Ягоды Сталину и Молотову, в 1935 году в ходе операции по “очистке городов” решениями троек местных управлений НКВД и тройки Главного управления милиции было осуждено с утверждением Особым совещанием 122 726 человек» (42, 237).

Как видим, 1935-й был годом настоящего террора. Но начался тот год с очередного «загадочного события».

25 января 1935 года в своем кабинете скоропостижно скончался близкий друг недавно убитого Кирова — В.В. Куйбышев.

Кстати, в годы Гражданской войны Куйбышев был политическим комиссаром и членом реввоенсовета 1-й армии, которой командовал Тухачевский. Политкома и командарма связывала крепкая личная дружба. Такая же дружба связывала Куйбышева с Кировым и Орджоникидзе (о нем ниже)...

Смерть Куйбышева вначале была подана как естественная, однако подробности произошедшего заставляют в этом усомниться.

С утра 25 января 1935 года Куйбышев провел ряд совещаний. Около двух часов дня у Валериана Владимировича в его кабинете в СНК начался сильный сердечный припадок. Видя смертельно бледного Куйбышева, его секретарь В.А. Максимов, вместо того чтобы уложить его здесь же, в кабинете, и вызвать скорую медицинскую помощь, отпустил его одного домой. Валериан Владимирович был очень тепло одет. Для сердца была большая нагрузка пройти по всему кремлевскому двору, подняться на третий этаж. А Максимов послал порученца искать доктора Л.Г. Левина, несмотря на то что на первом этаже дома, где жил Куйбышев, в том же подъезде находилась амбулатория, где всегда дежурили врач и медсестра.

Для справки: Лев Григорьевич Левин (1870–1938) — доктор медицинских наук, профессор, с 1920 года — заведующий терапевтическим отделением Кремлевской больницы, консультант Лечсанупра Кремля и санчасти ОГПУ–НКВД СССР. 15 марта 1938 года расстрелян.

Но вернемся в январь 1935-го...

Обливаясь потом и еле держась на ногах, Куйбышев поднялся на третий этаж, в свою квартиру. Дверь открыла домашняя работница. Куйбышев в валенках и меховой куртке прошел прямо в свой кабинет.

— Никогда Валериан Владимирович даже в коридор не входил в галошах, а тут вдруг в кабинет... — рассказывала работница (18, 299).

Зайдя в квартиру, Куйбышев сам взял из соседней комнаты подушку и плед, прошел в кабинет, снял валенки и куртку и лег в брюках на кушетку, закрывшись пледом. Работнице он сказал, что хочет отдохнуть, ничего ему не надо, что у него нехорошо с сердцем и что порученец поехал за врачом. Просил ее зайти через десять минут.

Работница позвонила Максимову, что Валериану Владимировичу очень плохо. Максимов тут же позвонил Енукидзе и сказал ему, что, видимо, конец близок — Куйбышеву очень плохо. Енукидзе сказал, чтобы он не волновался, не звал врачей, что все идет очень хорошо (18, 299).

Когда через десять минут работница вошла в кабинет Куйбышева,