Новый год в русской истории. Маскарады, разорение елки, балы и святочные рассказы - Екатерина Мокрушева

Всюду елки

К началу XX века Рождество без елки уже не представляли, и даже церковь утверждала, что елочные праздники приобрели «некоторое гражданское равноправие», а «лучи культурных деяний проникли наконец в захолустья, где доселе знали лишь о будничных елях».

Газеты ежегодно бодро рапортовали о подготовке к Рождеству: «В магазинах – вавилонское столпотворение. Некоторые московские магазины, подражая загранице, щегольнули в этом году громадными выставками, затратив на них тысячи. Одна фирма устроила “царство льдов” с северным сиянием, с белыми медведями и пеликанами; в колоссальном окне другого магазина – “Гулливер в царстве лилипутов” (на плечи сказочного великана по лестнице карабкаются маленькие жители)»[201].

Поток товаров, текущий в крупные города перед зимними праздниками, не иссякал. В заметке «Предпраздничная лихорадка. Москва перед Рождеством» живо описана зимняя Москва: «И зеленый лес в Москве растет с каждым днем. К счастью, ртуть в Реомюре[202] опустилась и от вокзалов дорог, с которых обычно доставляется в Москву битая птица и другая святочная провизия, тянутся обозы, нагруженные морожеными тушами и корзинами с провизией. Самодовольная рожа святочного поросенка уже видна и в Охотном, и в окнах мясных лавок. Под Сухаревой башней перед Рождеством торгуют целую неделю сряду. Московская беднота “поправляет” свои дела перед праздниками. Здесь торгуют и хризантемами из папиросной бумаги, и самодельными грошовыми елочными украшениями»[203].

Елка была нужна всем без исключения, независимо от возраста и профессии.

В книге «Как устроить солдатские развлечения в казармах», опубликованной в 1912 году, подробно рассказывалось, какой должна быть солдатская елка. Украшать ее советуют самодельными игрушками – картонажами, золочеными яблоками и орехами, разноцветными бумажными цепочками, гирляндами. Мелкие подарки тоже рекомендуют повесить на елку: это может быть мыло, коробочки с ваксой, ножницы, катушки ниток, письменные принадлежности, кульки со сладостями. А книги надо разложить на столах. «Очень уместно устроить вечеринку с чтением, сценами, хоровым пением, живыми картинами. Все это может иметь воспитательное значение и оставить глубокий след во впечатлительных душах наших солдат»[204].

Для этого во втором разделе книги напечатано несколько стихотворений и коротких сценок: о зиме, родине, крестьянах. А живые картины, по замыслу автора, изображают славу России и героев сказки «Морозко». Кроме того, приведены инструкции, как сделать маскарадные костюмы великана, слона, петуха.

В конце раздела собраны фокусы с подробными описаниями их подготовки.

Проводили рождественские и новогодние елки и в больницах, в том числе в больницах для душевнобольных.

В Томской лечебнице для душевнобольных на Рождество устанавливали елки в большом зале и в отделениях, устраивали танцы под граммофон или гармошку[205].

31 декабря 1898 года в Красноярске в женском психиатрическом отделении нарядная елка «привела в полный восторг» всех пациенток.

«Никто не ругался, все выражали благодарность за доставленное удовольствие и хотя на короткое время почувствовали себя в иной обстановке».

Газета «Сибирская жизнь» сообщает, что такая елка была едва ли не первой и единственной в Сибири. Средства для праздника пожертвовала больнице госпожа Рачковская. В обычные дни отделение «напоминает собою одну из ужасных картин Дантова ада»[206].

В 1901 году 28 декабря в Николаевском военном госпитале тоже устроили праздник в отделении душевнобольных. В зале зажгли большую елку со множеством украшений. Автор заметки в «Русском инвалиде» отмечает: «Вид елки произвел очень приятное впечатление на больных, – они повеселели»[207].

Пациентов ждал еще один сюрприз – спектакль «любителей драматического искусства», ставили комедию «Жених из долгового отделения». Во время антрактов офицеры танцевали с дамами, занятыми в спектакле. А после спектакля всех угощали чаем, фруктами, сладостями. В качестве гостей на празднике присутствовал весь медицинский персонал[208].

В стихотворении Георгия Андреевича Вяткина «Из милого далека» говорится о радости, которая остается с человеком на всю жизнь:

Склоняется юность к закату,

Приходят, уходят года, —

А радость рождественской елки

Не меркнет в душе никогда[209].

Первая мировая война

Первая мировая война началась 28 июля 1914 года и стала первым глобальным конфликтом с участием большого количества стран. Однако, несмотря на то что людям приходилось постоянно думать, как пережить еще один день, елка оставалась желанным атрибутом праздника и символом счастливого детства, теплым воспоминанием из недавней обычной жизни, которая вдруг стала далекой и недостижимой. Даже военные находили время и возможность нарядить новогоднее дерево. «По возможности достали все для встречи Рождества. Вот стоит елка, вернее не елка, а кедр, ибо в этом году в Севастополь елок не привезли. Ну конечно, и кедр, украшенный безделушками, напомнит нам милые светлые переживания детства и юности. Украшают елку все, кто не занят вахтенной службой»[210].

Рождественское перемирие 1914 года. Фотография неизвестного автора.

Wikimedia Commons

Со всех концов страны солдатам отправляли подарки, обычно их централизованно собирали в церквях, школах или общинах. В печати активно призывали собирать подарки на фронт и рассказывали, как им радуются все, кто сейчас не дома.

В подарок солдатам отправляли теплое белье, одеяла, сало, окорока, хлеб, сухари, сахар, чай и деньги.

Вот пример наполнения солдатского подарка от Смоленского Епархиального комитета[211] 1917 года[212]:

1) 1 Св. Евангелие или молитвослов,

2) 1 шейный образок или крестик,

3) 5 почтовых карточек,

4) 3 конверта,

5) 3 почтовых листа бумаги,

6) 1 чернильный карандаш,

7) 1 моток суровых ниток,

8) 3 иголки,

9) 3 английские булавки,

10) 3 малые и 1 большая металлические пуговицы,

11) ½ куска мыла,

12) ½ фунта табака махорки,

13) 5 листов курительной бумаги,

14) коробка спичек,

15) перочинный ножик или кружка,

16) пара вязаных шерстяных перчаток.

В заметке 1916 года нежелание или отказ отправить солдатам подарок называют грехом: «Можем ли мы отказать солдату в том малом? Хватит ли смелости у кого совершить этот незамолимый грех? Нет и нет. Нет таких изменников среди нас»[213].

В «Смоленских епархиальных ведомостях» в 1917 году опубликовали фрагмент доклада, прочитанного на собрании Смоленского епархиального комитета помощи жертвам войны. Большая часть доклада посвящена отправке подарков на фронт, много говорится и о том, как в пехотном полку Н. праздновали Рождество. «Первым долгом была приобретена елка и звезда, которые распространены по всей Руси». Для праздника собрали хор, чтецов, устроили театр. А в землянках солдат ждали горячий чай, колбаса и орехи, присланные в подарок[214].

А что же происходило вне зоны военных действий? «Теперь не то. Кровь, залившая мир, убила жизнерадостность, задавила веселье. Исчезли балы и маскарады, скука и угнетенность воцарились на месте былого безудержного веселья»[215].

Елки для детей продолжались, устраивали и ярмарки – в основном в пользу беженцев, сирот и детей военных.

Но безудержное веселье исчезло не везде. Словно в противовес неизвестности и постоянной тревоге, в которой жили люди, во время праздников в кабаках и ресторанах начинался безудержный кутеж.

«Но посмотрите, что творится в дорогих ресторанах, в богатых домах, у людей, еще недавно претендовавших быть солью родной земли… В Петрограде и Москве сейчас сезон каких-то пьяных собачьих свадеб, где сверкающие брильянтами и наготой потаскушки разматывают последние силы оставшейся дома молодежи. ‹…› Распорядители удивляются: никогда в мирное время не было ничего подобного»[216].

При этом то и дело раздавались голоса, призывающие отменить елки: «Вся неуместность, скажу больше, непозволительность устройства елок особенно сильно должна осознаваться и чувствоваться в настоящее время, с одной стороны, грозного посещения Божия, с другой – глубокой скорби и национального траура по дорогим нашим защитникам на поле брани…»[217]

С Рождеством Христовым. Открытки.

Российская национальная библиотека

В прессе постоянно шла борьба между теми, кто выступал за отмену праздника, и теми, кто отмечал праздник с размахом. Первые считали, что во время трагических событий неуместно праздновать что-либо. А вторые гуляли как в последний раз – и это была обратная сторона постоянного страха за свою жизнь.

В декабре 1915 года императрица Александра Федоровна даже написала мужу Николаю II письмо в поддержку рождественской