Новый год в русской истории. Маскарады, разорение елки, балы и святочные рассказы - Екатерина Мокрушева

который заполняет в эту ночь и церкви. Он должен быть совершенно доступным, лучше всего бесплатным. Ведь церкви впускают всех и каждого даром и в предельном количестве»[231].

Кроме сатирических антирелигиозных пьес, стихотворений и частушек, в сборник включили тезисы к лекции «Происхождение праздника Рождества», в которой рассказывается о сходстве Рождества с языческими праздниками.

Интересно, что атаковали только Рождество как религиозный праздник. Елку как таковую пока отменить не пытались.

Семья безбожника т. Ступникова в квартире за чаем. Фотография неизвестного автора. 1926 год.

Российская национальная библиотека

Корней Чуковский записал в своем дневнике, что зимой 1924 года на всех улицах торговали елками с возов, и это была единственная работающая добывающая промышленность в стране. И хотя покупали в основном маленькие настольные елки, даже эти небольшие деревца помогали снова почувствовать опору после всех страшных событий. Елка для многих стала той традицией, которая давала хотя бы иллюзию стабильности.

Пока что в городах продавали елочные украшения и даже давали об этом объявления в газеты.

«Комсомольское рождество в Москве. Вместо ханжества и пьянства – культурные развлечения и здоровое веселье»[232] – гласил более поздний заголовок «Вечерней Москвы» 27 декабря 1927 года.

Комсомольцы наряжались Колчаком, Деникиным, царями, нэпманами и разыгрывали оскорбительные сценки, судили и казнили врагов трудящихся. В клубах читали доклады на темы «Был ли Христос?», «Почему празднуется Рождество?».

Для «комсомольского рождества» 1923 года в Москве написали приключенческую пьесу «Поезд № 230», в которую можно было вставлять последние новости. По заданию ЦК РКСМ сочинили несколько коротких антирелигиозных пьес, например «Красные колядки» – переделку традиционных колядок[233].

Любительские театральные постановки были очень популярны, особенно спектакли, которые пародировали библейские сюжеты. Пьеса «Рождество дыбом» высмеивала Благовещение: Марию играл мужчина, архангел Михаил носил офицерскую форму и держал в руках самоварную трубу. Почему вместо архангела Гавриила был Михаил, в заметке не сказано[234].

Еще одну пьесу к «комсомольскому рождеству» – «Праздник святого Йоргена» по произведению датского писателя Харальда Бергстеда – поставил дивизион Военной школы им. ВЦИК. Пьеса показывала священнослужителей с самой неприглядной стороны: как жуликов и мошенников.

«Постановка большая, сложная, в 12 картинах, сопровождалась мейерхольдовскими приемами как в декорировании, так и в диапозитивных пояснениях. Спектакль прекрасно обставлен. Декорации, костюмы говорят о первом и весьма удачном опыте художественной постановки в клубе, где до сих пор ставились исключительно простенькие агитки»[235].

В газетах печатали пародии на святочные рассказы. В рассказе «Эмигрантская быль» мальчик-эмигрант мерзнет на улице: его прогнали из ресторанов «Константинополь», «Варна», «Прага», «Париж», а «на недосягаемой высоте» мерцают красные звезды. И вдруг в одном из окон он видит елку, которую украшают «умыкнутые у России суда», а вокруг пляшут Мережковские, Милюков, Гессен. В конце фельетона автор сообщает: «Терять было нечего. Последняя елка была проиграна»[236].

В фельетоне обыгрывается распространенный сюжет святочного рассказа: бедный ребенок замерзает на улице во время Рождества. Только здесь это политическая карикатура на эмигрантов, которым никак не дотянуться до красных звезд и не найти приюта ни в одном городе.

Пародировали и классические произведения, посвященные Рождеству.

Раз в крещенский вечерок

буржуа гадали:

красного в бараний рог

скрутим мы когда ли?[237]

Это начало сатирического стихотворения Владимира Маяковского, в котором буржуй, заглядывая в зеркало, как Светлана у Жуковского, гадает, что ждет его в будущем. Ничего хорошего буржуй там, конечно, не увидел.

От всего, что нагадал,

лег буржуй

и умер[238].

Новый год и пионеры

Лучшими зимними забавами для детей объявляются катание на коньках и лыжах. Спортивный ребенок становится таким же идеалом советской эпохи, каким до революции был ребенок благонравный.

Послушание перестало быть определяющей чертой хорошего ребенка, советские дети ничего и никого не боятся, но уважают и слушаются только тех, кто этого заслужил.

В стихотворении «Октябрятам» сусальный ангел сначала запугивает детей чертями, которые едят непослушных:

Надо слушаться кротко

Всех, кто старше по стажу.

Папа, мама и тетка

Детям богом даны[239].

Журнал «Безбожник». Рисунок К. Урбетис. 1926 год.

Российская национальная библиотека

Но потом «от красной учебы стало боженькам тесно» и октябрята решительно заявляют:

Буду слушаться папу,

Если был он в партшколе.

Буду слушаться маму,

Если кончит рабфак[240].

Вопрос детского досуга стоял остро: нарядной елке, таинственным рождественским хлопотам и яркой привлекательной атрибутике Пасхи надо было противопоставить нечто новое, не менее интересное.

«Вместо елки и Деда Мороза в эти дни для детей устроили другое развлечение: каждому ребенку одевают очки и спускают в “подземелье”. Там находятся шахты…»[241]

Однако школьные вечера с диспутами явно не могли перевесить увлекательную подготовку к прежним религиозным праздникам.

В середине 1920-х годов кинотеатры продолжали анонсировать рождественские сеансы для детей и устраивать праздничные утренники с подарками[242]. Поэтому к подготовке антирелигиозных вечеров стали привлекать учителей, которые ставили сценки наравне с учениками, пели и играли с ними.

Лыжные прогулки и походы всем классом на каток оказались удачной идеей. Инициативу подхватила «Пионерская правда», предложив детям просить вместо елок коньки и лыжи.

В сборнике «Просвещение на антирелигиозном фронте» 1929 года приведен такой диалог:

«– Ну как, к елке готовишься?

– Нет. Мне папа хотел купить елку, а я сказала, что елку портить нельзя, пусть лучше купят мне коньки.

– Ну и что же?

Глазенки у девчурки засияли.

– Купили хорошенькие “снегурочки”. Уже два раза каталась»[243].

В том же сборнике предлагают во время праздников возить детей на экскурсии: в казармы, чтобы дать покататься на лошадях, в паровозное депо или в пожарную часть.

«Для более старших ребят хорошо бы приурочить к рождественским праздникам соревнования на коньках и лыжах, а к Пасхе – стрелковые состязания», – завершает свою мысль автор[244].

Для взрослых на катках устраивали настоящие балы с фейерверками, живой музыкой и концертами, на которых выступали фигуристы.

«Оркестр играет марш. Начинается факельное шествие. Это напоминает оперу, сказку, феерию… В буфете накрыт новогодний ужин»[245].

Зима. Рисунок неизвестного автора. 1930 год.

Российская национальная библиотека

Катки зимой становятся центром притяжения, туда ходят на свидания и отправляются всей семьей в выходной.

Издания для детей потихоньку развивали идею о вреде праздника, для которого губят сотни елок, и призывали бережно относиться к природе. Елки исчезают со страниц журналов, вместо них обложки новогодних номеров украшают лыжники, ребята, играющие в снежки или летящие на санках с горки.

Взрослые журналы не отставали и тоже предлагали отменить елку: «Религиозные родители под видом “веселой елки” навязывают детям “боженьку” и другие небылицы вроде “Рождественского деда”. Большой вред приносит культ елки лесам. Давно уже следовало бы положить предел и мистическому вредному поклонению елке, и порче лесов. Мы надеемся, что агитация союза безбожников окончательно сломит бессмысленный обычай. Вместо того чтобы ставить елку на крест, поставим крест на елку!»[246]

Елки стали рисовать только на картинках с лесом или мавзолеем: на обложке первого номера «Мурзилки» 1926 года дети несут еловый венок с надписью «Дорогому Ильичу» в мавзолей, вокруг которого растут голубые ели.

Больше не было никаких рассказов об обездоленных детях – наоборот, бодрые розовощекие малыши строили снежные крепости, а полные сил октябрята и пионеры обещали лучше учиться в новом году.

«Комсомольское рождество» с парадами и карнавалами праздновали до середины 1920-х годов, а после ЦК велел уделять больше внимания просветительской работе, печатать антирелигиозные брошюры и читать соответствующие лекции. В 1929 году «комсомольское рождество» отменили вовсе, а заодно запретили елку, объявив ее