Живой Журнал. Публикации 2007 - Владимир Сергеевич Березин

вечер размышлял о Стефане Перле, о Виви и Вагнере и Зайце ПЦ вкупе со свиной отбивной с горошком. В результате сходил на кухню и принялся есть копчёную свинью.

Вот она, навязчивая реклама.

Извините, если кого обидел.

02 июля 2007

История про зайца ПЦ

Я встречал довольно много отзывов о зайце ПЦ. Прежде, чем попасть в книжку, этот заяц давно прыгал по Сети — и я замечал его на самых разных сайтах. Среди его делянок было даже место под названием "Умора. ру".

Так вот, разглядывая ныне вышедшую книгу, я понял важную вещь. Все остальные скажут, что это очень весёлые юмористические комиксы. «Прикольно», скажут одни. «Улёт», скажут другие. «Шиза», скажут третьи. Шиза-то оно, конечно, шиза, но должен оказаться один человек, которому не страшно оказаться городским сумасшедшим. Это я.

И вот что я скажу: это безумно страшная книга.

Я бы продавал её в целлофане, для проверки заглядывал бы в глаза покупателю — как у него там, нет ли депрессии или прочего экзистенциального ужаса. Потому что как совы Дэвида Линча не совсем то, чем они кажутся, этот сборник тоже не совсем комиксы. И будто детям дали вместо смешных воздушных шариков осциллограф. Осциллограф несколько более сложная игрушка, и хоть может иногда принести больше радости, чем воздушные шарики, может и ударить током.

Воображаемые друзья зайца с как бы неприличным именем ПЦ тревожны — все эти Ф. и Щ., и уж куда страшнее, говорящая свиная отбивная с горошком, из которой вилка и нож торчат вовне, из свиной отбивной — в мир, а не так как их обычно — внутрь тарелки.

В картинках зайца ПЦ и его плоских видениях, как в кляксах Роршаха всякий может увидеть свою жизнь, и не факт, что он развеселится. Моё мнение об этом психоанализе, вслед Даниилу Хармсу, кратко: путешествуя внутрь себя, "не заезжай слишком далеко, а не то увидишь этакое, что потом и забыть будет невозможно. А если что-либо сидит в памяти слишком упорно, человеку делается сначала не по себе, а потом и вовсе трудно поддерживать свою бодрость духа".

Семьдесят трагедий, случившиеся в голове несчастного зайца, вовсе не так смешны, как кажутся. Это одиночество в толпе, беседы с демонами собственного сознания — не для офисной плесени.

Это офисные работники, что пересылают друг другу комиксы с Гарфилдом, Стефана Пастиса с его (и правда, чудесного со своими крокодилами, свиньями и зебрами), финскую польку в исполнении Вики и Вагнера, придуманных Юбой Туомала, или какого-нибудь Дильберт Адамса Скотта, не очень понимают, что заяц не мужцкий, и вовсе не смешной. И может быть не стоит друзей-то приглашать, что в мир приходит гений, не тешить, а мешать, и страшно он смеётся, etc.

Но люди гогочут, и, в общем, это правильно — куда деваться, когда страшно.

Оно и видно — умора.

Извините, если кого обидел.

03 июля 2007

История про тёмные ночи

Ну, всё. Я, честно говоря, ничего не хотел говорить об Олимпиаде, и вот почему — во-первых, мне не хотелось говорить под руку тем людям, что по моему мнению, искренне заблуждаются, думая, что Большой Спорт — это хорошо, что спасём Олимпиадой подростков от наркомании, ударим ей по бездорожью и разгильдяйству. Это хорошие простые люди, и бюджеты они не пилят.

Во-вторых, что говорить, когда я, в общем, всё сказал здесь и вот здесь и жизнь как-то нового противоречивого не подкидывает. Я ведь так называемый большой спорт не люблю — холодной брезгливой нелюбовью.

Извините, если кого обидел.

05 июля 2007

История про то, что Америка латина не пенис канина

— Это все неправда, — сказал Клопов. — Я выдумал про медный взгляд

сейчас, вот тут, сидя с вами на скамейке. Я, видите ли, разбил сегодня свои часы,

и мне все представляется в мрачном свете.

Даниил Хармс. Медный взгляд.

…Никогда я не любил станции метро, где на одной платформе сходятся поезда разных направлений и веток. Вечно все перепутаешь, уедешь не туда, окажешься ночью в ледяной пустыне, опоздаешь на собственную свадьбу…

Так оно и вышло. Посмотрели на меня медным взглядом, да так, что я, перепутав все, уехал ещё дальше в чужую, совсем ненужную сторону. А ведь человек — хрупкий сосуд, будто тонкая фарфоровая чашка — вот она свалилась с полки, и летит, но уже понятно, что ничто её не спасёт. С медным взглядом ровно тоже самое — как учил нас один поэт, если человек взглянул на другого человека медным взглядом, то уж рано или поздно он неминуемо убьёт его. И вот я очнулся на пустынном мраморном паркете, оттого, что правильный милицейский человек сказал мне:

— Пора.

И я осознал свою трагическую ошибку: ночной поезд увез меня в те места, где ближе Шатура и Рязань ближе и свистит ветер в промзонах.

— Надо сваливать, — подумал я.

— Сваливай, — добро сказал мне милицейский человек, подслушав скрипучий ход моих ночных мыслей.

Ночные милицейские люди Москвы всё равно что шаманы. Мне рассказывали про одного такого. К нему на станции метро «Сокол» выше Спаситель. Спаситель был пьян и шёл по перрону, предлагая всем огромную сушёную рыбу, в народе называемую воблой. Не всякий будет в таком случае перечить, а ночной милиционер не испугался, отнял рыбу и отправил Спасителя обратно, туда, откуда тот взялся — в адскую черноту тоннеля, к Гильгамешу и гигантским крысам-мутантам. Я считаю, что этот милиционер был круче, чем Великий Инквизитор. Да и этот тоже был неплох, несмотря на то, что фуражка у него была задом наперёд.

Вокруг была темень и ветер.

Я был изгнан из транспортного рая в уличный ад и торопиться было некуда

В тот момент, когда ты оказываешься один на один со своим городом, главное — не суетиться. Сочтя финансы, я пошел на шашлычный чад. Это была особая шашлычная — для своих, для тех, кому принадлежит город Москва по ночам — людям в оранжевых жилетах, караульным продавцам, ремонтникам и непонятным людям в кепках. Там курили люди, сидя на корточках, а за палатками стоял на огне казан — для своих. Толстый восточный человек в вязаной шапочке, натянутой до ушей, давал указания своим подчинённым.

Я взял пайку и притулился за столиком, открутив на полную мощность громкость в телефоне. Телефон