Новый год в русской истории. Маскарады, разорение елки, балы и святочные рассказы - Екатерина Мокрушева

мифологический сюжет о Дидоне и Энее. В этой постановке участвовала юная Наталья Гончарова – будущая жена Александра Сергеевича Пушкина[86].

Постепенно живые картины перестали быть только любительским развлечением в перерывах между танцами, и для их постановки начали приглашать профессиональных актеров, декораторов и музыкантов.

Сохранилась фотография, на которой шестнадцатилетняя будущая жена Николая II изображает девушку перед постригом, а вокруг нее в костюмах монахинь расположились принцессы Уэльские и принцесса Ганноверская.

Среди любимых развлечений знати были и игры, например шарады и фанты. В них чаще всего играли на званых вечерах, которые устраивали и просто так, и по праздникам. Такие вечера, переходящие в ужин, собирали и на Новый год.

Шарады – это загадки. Только слово загадывают не целиком, а по частям или по слогам. Обычно каждая часть образует полноценное слово. Есть варианты, в которых части – это предлог или одна буква. Для каждой такой части есть подсказка, обычно в стихотворной форме.

Вот, например, шарада, которую в XVIII веке сочинил некто, подписавшийся «П-р К-в, Верхне-Уральск»:

Ищите в азбуке начальную частицу;

Последним де бедняк ломает поясницу,

Чтоб только хлеб себе насущный получить.

Простите, девушки, что смею обратить

Шараду к вам: коль скоро отзовется

У вас в сердцах Любови глас,

То в целом, милые, найдете

Предмет, любезнейший для вас[87].

Что можно найти в азбуке? Букву. Значит, первая часть или первый слог – просто буква, пока непонятно, какая именно. Чем может ломать поясницу бедняк? Чем-то тяжелым. Автор обращается к девушкам и говорит, что целое – это предмет их любви, то есть человек мужского пола. Слово «мужчина» не подходит: в нем нет никаких частей, которые образуют слова, и автор адресует загадку именно девушкам, не женщинам. Берем слово «юноша», проверяем: в азбуке есть буква «ю», а «ноша» тяжелая. Значит, ответ – юноша.

Вот две шарады XIX века, чтобы попробовать разгадать их самостоятельно.

В начальном мы лес красный вырубаем,

Вторым великих воспеваем,

А целым мы себя от женщин отличаем.

(Бор-ода)[88]

Начальное есть горькое растение,

И для настойки нам годится иногда;

Последнее – местоименье;

А целое в начале зим всегда

На всех почти реках бывает;

Оно есть место, где вода не замерзает.

(Полынь-я)[89]

Игра в фанты дожила до наших дней: каждый игрок клал в шляпу или любую предложенную емкость принадлежавшую ему мелкую вещь – брошь, запонку, браслет и т. д., затем ведущий случайным образом доставал предмет из шляпы и объявлял, что надо сделать его обладателю. Например, изобразить голос птицы, рассказать стихотворение, станцевать.

Шарады «Триумф Клитемнестры». Иллюстрация к роману У. Теккерея «Ярмарка тщеславия». Неизвестный автор. XIX век.

Thackeray, William Makepeace. Vanity Fair, 1848 / Wikimedia Commons

Маскарад в Аничковом дворце

Некоторые праздники были так тщательно подготовлены, что становились почти полноценным театральным действом.

Жена великого князя Михаила Павловича, великая княгиня Елена Павловна, 4 января устроила в Аничковом дворце святочный маскарад на тему античной мифологии.

Внучка фельдмаршала Кутузова, Долли Фикельмон, рассказывала о празднике в своем дневнике: «Был представлен в карикатурном виде весь Олимп. Дамы выступали в роли богов, а мужчины – богинь. Старый, исключительно уродливый и подслеповатый граф Лаваль, Анатоль Демидов и Никита Волконский изображали граций. Станислав Потоцкий, высокий и толстый, предстал в облике Дианы. Князь Юсупов, настоящее пугало, – в роли Венеры. Все дамы были прелестны, Катрин как Циклоп, а Аннет Толстая как Нептун – обе восхитительны»[90].

Это был не просто маскарад, а целое представление, в котором у каждого персонажа был свой монолог. На маскарад собирались приехать император с императрицей. Графиня Екатерина Тизенгаузен, которая играла Циклопа, решила прочитать им стихотворение. Графиня обратилась за помощью к Александру Сергеевичу Пушкину. Так появилось на свет стихотворение:

Язык и ум теряя разом,

Гляжу на вас единым глазом:

Единый глаз в главе моей.

Когда б судьбы того хотели,

Когда б имел я сто очей,

То все бы сто на вас глядели[91].

Был на этом балу и баснописец Иван Андреевич Крылов, он изображал музу Талию. Муза Талия говорила о себе:

Про девушку меня идет худая слава,

Что будто я весьма дурного нрава

И будто вся моя забава —

Людей расценивать и на смех подымать.

Коль правду говорить, молва такая права:

Люблю, где случай есть, пороки пощипать.

(Все лучше таки их немножко унимать).

Однако ж здесь, я сколько ни глядела,

Придраться не к чему, а это жаль; без дела

Я, право уж, боюсь, чтоб я не потолстела[92].

Праздничный стол

Немногие дворяне в XIX веке скрупулезно соблюдали все посты. Однако Рождественский пост и постный ужин перед Рождеством долго оставались данью традиции, поэтому даже в богатых семьях накануне праздника на стол ставили кутью с изюмом и постные пироги.

Кутья, она же сочиво или коливо, была постной пищей в сочельник. Кутью обычно готовили из пшеницы. Зерна распаривали и заправляли медом, разведенным в воде, добавляли орехи и сухофрукты.

На рождественский и новогодний стол ставили горячие мясные блюда: гусей, барашков, молочных поросят, перепелов. Были и колбасы, копченые окорока, осетрина, очищенные раковые шейки, икра. Запивали все это вином.

В середине XIX века на столах знати появились омары, рябчики, индейка. Тогда же начали пить шампанское и есть мандарины.

В центр рождественского или новогоднего стола ставили хрустальные и фарфоровые вазы с фруктами, которые привозили из-за границы или выращивали прямо в городе в теплицах. Особой роскошью были живые цветы: ими оформляли бальные залы и украшали праздничные столы. Цветы тоже выращивали в теплицах круглый год, как и фрукты.

Глава 6. Рождество и Новый год в городе

В семьях купцов и дворян со средним достатком Рождество долго сохраняло черты народного праздника, особенно в уездных городах. В купеческих домах собирались на святочные вечеринки, в которых сочетались народные традиции и модные тенденции. Мужчины играли в карты, дамы пили чай со сладостями, листали журналы и обсуждали подготовку к празднику. Если в компании оказывались музыканты, тогда устраивали танцы под фортепиано или пели. Многие девушки гадали: лили в воду расплавленный воск, всматривались в зеркальный коридор. Ряженые ходили редко, обычно это была прислуга.

Стол

В отличие от аристократии, горожане со средним достатком и купечество соблюдали посты, и, в частности, Рождественский пост. Когда наступали первые морозы, на рынках начинали продавать навагу – одно из основных постных блюд для небогатых людей. Перед Рождественским постом во многие дома приглашали священника, чтобы он благословил семью на пост.

В сочельник на стол обязательно ставили постное сочиво. Выбор злаков и добавок зависел от вкуса хозяев, их финансовых возможностей и региона. Примерный рецепт выглядит так: высыпать стакан пшеничных зерен в чугунок, залить тремя стаканами воды, чуть-чуть посолить, накрыть крышкой и отправить в духовку на два-три часа. Пшеница разварится, зерна станут мягкими, могут даже полопаться. Затем чугунок надо вынуть из духовки и дать пшенице остыть. Из горшочка зерна выкладывать не надо: они могут подсохнуть, а сочиво должно быть мягким. Затем можно смешать пшеницу с любыми сухофруктами, орехами, полить медом, разведенным водой в пропорции один к одному. Есть рецепты сочива из риса, когда в хорошо проваренный рис добавляли