Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф
Пока мы с Гоненом радовались нашей встрече, надо мной стали сгущаться тучи – проблемы с Министерством внутренней безопасности США. Я прибыл в Америку 2 января 2007 года по туристической визе – как любой другой путешественник. В моем прошлом никто не копался, никто не знал о моем отце, о связях с ХАМАСом и в особенности с Шин-Бет. Правда, меня остановила служба безопасности аэропорта, обнаружив, что до окончания срока действия паспорта оставалось несколько дней, но я сумел уговорить их меня пропустить.
По прибытии в Штаты я хотел сразу просить политического убежища, но мне сказали, что придется ждать, пока истечет срок действия визы – то есть ровно полгода. Как только нужный день настал, я немедленно подал заявление на предоставление политического убежища. Я правдиво ответил на вопросы, но не стал раскрывать связь с Шин-Бет, поскольку еще не был уверен, стоит ли признаваться в своей тайной жизни. Я рассказал все как есть – что я сын шейха Хасана Юсефа, что он лидер ХАМАСа, что я принял христианство и что не могу теперь вернуться в Палестину. Я приложил письма от друзей, которые свидетельствовали о моей искренности. Я старался быть максимально честным, не раскрывая конфиденциальной информации.
Через несколько недель после подачи заявления Министерство внутренней безопасности вызвало меня на собеседование. Явившись в министерство, я объяснил, кто я такой и по каким причинам прошу политического убежища в США. Их шокировал и наверняка смутил тот факт, что невольно они впустили в страну человека, имеющего столь отчетливую связь с террористами. Они не понимали, как это могло произойти.
Чиновник на собеседовании, казалось, изначально был настроен ко мне недружелюбно. Перед ним лежала папка с подробностями моего дела. Она была внушительной, и, похоже, в ней были собраны все возможные сообщения СМИ о моем отце, обо мне и о ХАМАСе. Чиновника, судя по всему, ошеломили эти подробности, и, похоже, решение насчет меня он уже принял. Я закрыл папку с документами и сказал:
– Давайте, не стесняйтесь, просто пишите «депортация». Отправьте меня под стражу. Но знайте, что все, что случится потом, будет на вашей совести.
Он никак не отреагировал, и потому я продолжил:
– Я люблю вашу страну. Когда-то я работал на правительство США на Западном берегу и у меня было много друзей-американцев. Я здесь не для того, чтобы злоупотреблять системой, я не стремлюсь ничего выгадать. Я даже не пытаюсь получить гражданство. Мне нужна защита. И если вы до сих пор думаете, что это какая-то шутка, что я просто террорист или тот, кто пытается получить выгоду от Америки, то давайте перестанем ходить вокруг да около. Пишите «депортация», и дело с концом. Но знайте, что это станет большой ошибкой и что за все последствия ответственность понесете именно вы.
Чиновник немного смягчился.
– Пожалуйста, успокойтесь, мы не хотим закрывать ваше дело, – сказал он и предложил мне выпить.
После моей речи он заговорил уважительно – он понял, что я не пытаюсь обмануть систему: мне действительно грозила опасность, и я действительно не мог вернуться в Палестину.
– Я не имею права высказывать личное мнение – это строго запрещено, – сказал он, но я видел по его глазам, что он поверил в мою искренность. – Дело очень сложное, и оно в любом случае будет передано в суд.
Он предложил мне получить разрешение на работу, чтобы остаться в стране, пока будет решаться вопрос о предоставлении политического убежища.
Я не получал никакого ответа на свое заявление вплоть до 23 февраля 2009 года, когда – как и следовало ожидать – мой запрос был отклонен. Подозреваю, определенную роль в этом сыграла Шин-Бет, пытавшаяся препятствовать моему ходатайству, чтобы я вернулся на Западный берег и продолжил на них работать. Министерство внутренней безопасности ответило, что мне «отказано в предоставлении убежища, поскольку имеются разумные основания полагать, что [я] представляю опасность для Соединенных Штатов, поскольку ранее занимался террористической деятельностью».
После этого начались судебные слушания. Я попытался объяснить ситуацию, чтобы они поняли: я не враг и не представляю угрозу Америке. Когда суд потребовал представить доказательства, я подал черновик «Сына ХАМАСа».
Я встретился с уполномоченным представителем Министерства внутренней безопасности и сказал:
– Послушайте, я люблю вашу страну и хочу здесь остаться. В этих бумагах моя история. Я не упоминал об этом факте в заявлении, но много лет я служил тайным агентом Шин-Бет. Я спас жизни многих американцев, израильтян и палестинцев и сделал это благодаря своим принципам. Я никогда не был террористом. Я вырос в среде, которая поощряла терроризм, но я восстал против нее. Я непричастен ни к каким убийствам. Пожалуйста, прочтите мою историю.
Я надеялся, что описанное в книге прояснит мою позицию, что из нее станет очевидно, что я не являюсь угрозой безопасности и террористом, а просто пытаюсь защищать те же свободы, которые стремится защитить Министерство внутренней безопасности. Мой приезд в Соединенные Штаты казался логичным, учитывая опыт помощи Шин-Бет в разоружении терроризма на Ближнем Востоке и, в частности, защиту, которую я оказывал сотрудникам АМР США, пока работал с ними.
Я думал, моя книга сможет остановить долгий судебный процесс. Но вместо этого ее стали использовать против меня, приводя цитаты, вырванные из контекста. Например, старший юрист Министерства национальной безопасности процитировал кусок из восемнадцатой главы книги, где я признавался, что развозил членов ХАМАСа по тайным убежищам. Ну и какой реакции они от меня ждали? Конечно, развозил! Но благодаря этому я сумел провести совместную с Шин-Бет секретную операцию, которая привела нас к террористам, ответственным, помимо прочего, за взрыв в кафетерии Еврейского университета в июле 2002 года. А ведь в той трагедии, между прочим, погибли пять американских граждан! Предоставляя этим членам ХАМАСа убежище, мы держали их под непрерывным наблюдением и контролем Шин-Бет, что помогло привлечь их к ответственности.
Если бы представители Министерства внутренней безопасности потрудились прочитать мою книгу целиком, они бы знали, что я работал еще и с сорока американцами над проектом АМР по обеспечению водоснабжения на Западном берегу. Кто позаботился об их безопасности? Кто заранее предупреждал их, чтобы они не приезжали в Рамаллу, когда происходило израильское военное вторжение или начиналась стрельба? Кто охранял их офисы? Мне, между прочим, за это не платили. Я делал это, руководствуясь христианской моралью, которая учила любить, а не ненавидеть.
Читая обвинительные документы, я думал, веду ли я себя как человек, представляющий угрозу для американцев?
В мае 2010 года мне пришло уведомление,
