Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф

Правда и прощение – вот единственное решение для Ближнего Востока. Проблема в отношениях между израильтянами и палестинцами заключается не в том, чтобы найти решение. Проблема найти того, у кого хватит смелости принять его.

Заключительное слово

2011

С момента выхода книги «Сын ХАМАСа» и особенно с тех пор, как она попала в списки бестселлеров, люди стали поздравлять меня и выражать поддержку. Большинство авторов сочли бы поводом для радости даже сам факт публикации, не говоря уже о статусе бестселлера. Но издание этой книги не стало такой уж великой победой для меня, во многом оно обернулось сущим кошмаром. С момента ее выхода произошло слишком много событий, которые не только не вызывали ликования, но и навсегда изменили мою жизнь.

Прежде всего, за день до начала продаж «Сына ХАМАСа» в марте 2010 года я узнал, что отец от меня отрекся. Как вы понимаете, это худшая новость, которую только можно себе представить.

Затем в мае 2010 года меня уведомили, что Министерство внутренней безопасности США назначило слушание для принятия решения о моей депортации, ссылаясь на мою прошлую причастность к ХАМАСу как на потенциальную угрозу безопасности.

Но перед тем как я расскажу об этих событиях, мне следует вернуться в 2008 год. Я приехал в Соединенные Штаты в 2007 году и, как уже было упомянуто в эпилоге «Сына ХАМАСа», рассказал о своем обращении в христианство корреспонденту израильской газеты «Гаарец» Ави Иссахарову, который написал обо мне статью в конце июля 2008 года. Но я не знал тогда, кто именно прочитает мою историю.

Я знал своего куратора из Шин-Бет только по имени «капитан Луэй», что, как мне было понятно, являлось псевдонимом, подобному моему Зеленому принцу. Несмотря на обычную практику использования кодовых имен, мы стали полностью доверять друг другу, когда совместно трудились в Шин-Бет. Почти в каждой операции от этого доверия зависели наши жизни, и довольно быстро наши отношения выросли от «коллег-агентов» до дружбы и даже братства. Тем не менее мы почти никогда не контактировали вне этой специфической работы. На самом деле, с момента перевода Луэя в другой округ в 2004 году и последующего увольнения из Шин-Бет в 2006-м я вообще ничего о нем не слышал. Короче говоря, через несколько дней после публикации статьи в газете «Гаарец» я с огромным удивлением получил письмо по электронной почте от некоего Гонена бен Ицхака. Этот человек сообщил, что он и есть капитан Луэй!

Хотя мы долгое время не общались, нам обоим было чрезвычайно интересно узнать, как идут дела друг у друга. Я знал, что Гонен боролся с руководством Шин-Бет, и не мог не поддерживать его борьбу в своих мыслях и молитвах. Гонен же начал беспокоиться обо мне задолго до того, как я покинул Палестину. Информирование о террористической деятельности и участие в опасных операциях Шин-Бет – не лучший способ заводить друзей на моей родине. Гонен боялся, что однажды возьмет газету в руки и узнает, что меня убили.

Когда Гонен наткнулся на статью о моем переходе в другую веру, вначале он увидел лишь фотографию на обложке «Гаарец» и тут же подумал: «Ну вот и все. Моего друга больше нет». Но потом он прочел о моем переезде в Соединенные Штаты и о трудностях, с которыми я столкнулся. Сначала он удивился, что я вообще сумел выбраться из своего региона, затем забеспокоился из-за ситуации, в которой я оказался в США, – когда не мог найти работу и практически жил на улице.

Гонен сразу понял, что должен со мной связаться. Он написал Ави Иссахарову и попросил дать адрес моей электронной почты. Он не сказал, откуда меня знает (поскольку я еще не раскрыл свои отношения с Шин-Бет), а точнее, вообще не сказал, что знает; он написал лишь, что чувствует моральный долг помочь мне. В итоге журналист поделился с ним адресом моей электронной почты.

Трудно описать радость, которую я испытал, получив сообщение от Гонена. После участия в таком количестве секретных операций и столь долгого молчания о том, кем я был на самом деле, налаживать новые доверительные отношения с другими людьми довольно непросто. И, как свидетельствовала статья в газете «Гаарец», в Соединенных Штатах дела у меня шли не так чтобы хорошо. Но Гонен уже знал обо всем, что случилось в Шин-Бет, и искренне заботился о моем благополучии. Он рассказал о своей семье и о том, что произошло с тех пор, как мы расстались в 2004-м. Более того, он предложил мне денег – хотя у него самого их было не в избытке, – чтобы облегчить мне жизнь в Америке. Свое сообщение он закончил словами: «Я надеюсь, ты окажешь своему брату честь и позволишь помочь тебе». Он назвал меня братом. И тут я заплакал.

На следующий день я ему ответил, и мы стали общаться. Мы оба знали, что бывшему агенту и его куратору запрещено общаться за пределами Шин-Бет, но мы уже стали близкими друзьями, и никто из нас больше там не работал. В течение следующих месяцев мы несколько раз поговорили по телефону, потом Гонен полетел в Америку, чтобы возобновить нашу дружбу очно.

Мы встретились в аэропорту и, как только заметили друг друга, тут же обнялись и не смогли удержаться от радостного смеха. После всех наших встреч на Ближнем Востоке, под охраной, в безопасных местах, втайне от всех, было удивительно встречаться вот так – не в качестве представителей Израиля и Палестины, Шин-Бет и ХАМАСа, а просто как друзья. Поразительно не только то, что наша дружба преодолела все барьеры между нами, но и то, что она вообще стала возможной. Сторонний наблюдатель, заметивший наше принципиально разное происхождение, обязательно сказал бы: «Эти двое никогда не смогут стать друзьями». Но у Бога, очевидно, были другие планы.

В Послании к Ефесянам, 2:14, говорится, что сам Иисус «мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду», и благодаря дружбе с Гоненом я в собственной жизни воочию увидел миротворческую божественную работу. Наша дружба особенно маловероятна, если учесть еще, кто наши отцы. Мой папа, как уже упоминалось в этой книге, является одним из основателей террористической организации ХАМАС. Отец Гонена – генерал Армии обороны Израиля времен Первой интифады. В то время он был не просто генералом, а фактически человеком, ответственным за весь Западный берег: если кого-то брали под стражу по политическим мотивам, разрешение на это выдавал отец Гонена. Выходит, родной отец Гонена, скорее всего, не раз подписывал ордер