В тихом омуте нэпа - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий
Свидетель В.: «Старик Морозов страшно ревновал Марию Филиппову. Запирал ее на замок. Я переговаривался с ней через железные ворота, причем она боялась говорить и все спрашивала: „А не идет ли Лаврентий Никифорович?“»
Свидетель Г.: «Он не позволял разговаривать с ней. Обращался с ней зверски. Не выпускал ее на улицу и держал под замком. Угрожал убить, если она от него уйдет».
Подсудимый отрицает и то, что запирал, и то, что угрожал. Наоборот, говорит, сам просил ее: ступай, мол, от меня с миром. И куда делась, не знает: «Была — и ушла». Подсудимому вторят его взрослые дочери, Евгения и Клавдия. Не тиранил отец вовсе эту Маруську, она и раньше надолго уезжала из дому не сказавшись — и на два месяца, и на семь. И теперь смылась, где-то живет. Может, назло даже: старика судят, а она, может, газеты читает да радуется. Сестра Марии, свидетельница Матрена Васильева, возмущена: «И двух месяцев не проходило, чтобы она не давала о себе знать. Да и некуда ей было уехать. В родной деревне побывала как раз незадолго перед исчезновением, а что ей там делать? Кто ее там ждет-то?»
Вот он, самый слабый пункт обвинения: тот ли это труп? Личность убитой установлена ненадежно. Не будем строго судить доблестных бойцов 1-й бригады ЛУРа: в их распоряжении еще не было нынешних средств идентификации личности, о хромосомном анализе они не слыхивали. Скажем: экспертиза останков и, в особенности, одежды была проведена не самым лучшим образом. Тем не менее именно она и решила исход дела. Вещи, обнаруженные при трупе, были признаны принадлежащими Марии Филипповой, а ценные бумаги — тождественными с теми, что обнаружены на квартире Морозова.
Процесс продолжался пять дней. 10 октября судья Дерзибашев огласил приговор: Морозова Лаврентия Никифоровича признать виновным в убийстве Филипповой Марии и назначить наказание в виде 10 лет тюремного заключения со строгой изоляцией с последующим поражением в правах сроком на 5 лет. Может быть, так ему и надо. Но трудно отделаться от мысли, что на решение суда повлияло-таки классовое начало. Как же не осудить мелкого буржуя-лавочника? Как же ему, осколку проклятого прошлого, не быть злодеем, извергом и убийцей?
Слезы пьяницы и кровь ребенка
Шел суд, а жизнь вокруг здания на Фонтанке текла своим чередом. 7 октября в Локарно началась конференция, туда из Москвы прибыл Чичерин. В тот же день начальник строительства Волховской ГЭС товарищ Строев рапортовал: плотина готова, скоро турбины дадут Ленинграду первые киловатты электроэнергии. В Ленинградский зоопарк привезли орангутана: то была она, и звали ее Роза. Посетители поражались: как на человека похожа! В «Красной газете» даже был напечатан рисунок: Роза в шляпке чинно сидит за столиком и руками ест. На соседней полосе сообщалось о том, что знаменитый полярный исследователь Амундсен собирается совершить перелет через Северный полюс на дирижабле.
Криминальная хроника по-прежнему изобиловала происшествиями, трагическими и курьезными. В ночь на 7 октября 3-я бригада ЛУРа устроила облаву в окрестностях Рыбацкого: искали воров и грабителей, на коих уже устали жаловаться местные жители. Видать, уголовников кто-то предупредил: в стогах сена нашли лишь двоих подозрительных ночлежников, зато много следов недавнего пребывания воровского люда — бутылки, портянки, рубахи… В ту же ночь сторож больницы памяти Жертв Революции (бывшей Мариинской) Назаров взломал шкаф в больничной канцелярии и спер оттуда ценные вещи. При задержании объяснил: жениться надумал, денег надо.
10 октября, в день вынесения приговора Морозову, дворник дома № 21 по Малому проспекту Васильевского острова обнаружил под воротами странный предмет, в котором опознал отсеченную человеческую стопу. Вызванная им милиция и эксперты определили «свежесть кости» в два месяца. В газетах замелькали заголовки типа: «Жуткая находка».
В ночь на 12 октября неподалеку от Лиговки, в тихом Волоколамском переулке, некто гражданин Сироткин спал чутким сном и вдруг услышал шум в соседней квартире. Выскочил на лестницу, побежал за дворником. Вместе с работником метлы они опасливо приблизились к дверям упомянутой квартиры; вдруг двери распахнулись, из-за них — шасть неизвестный мужчина, вскочил на подоконник, дабы прыгнуть со второго этажа… Но был ухвачен за ноги и задержан. Вырываясь из цепких лап дворника, неизвестный молил отпустить его, уверяя, что он всего лишь несчастный муж, спасающийся бегством от жены, которая застала его с любовницей. Не помогло: дворник уже свистел, и скоро подоспел постовой милиционер. Наведались в «нехорошую» квартиру; никакой жены с любовницей там не оказалось. Задержанный гражданин Коршунов был заподозрен в обыкновенной краже и доставлен в отделение.
12-го днем гражданка Иванова, прохаживаясь по барахолке, вдруг разглядела в руках у некоего продавца ее родное, украденное пару дней назад пальто. С криками и воплями схватила негодяя за шиворот и при полной моральной поддержке граждан поволокла в милицию. Однако же по дороге ловкач извернулся, бросился бежать — и был таков, увы, вместе с пальто, оставив дважды обокраденную даму проклинать всех воров на свете и сетовать на нерасторопность милиции.
16 октября кочегар завода «Красный парус» Чесноков, якобы проходя «мимо пивной», увидел, как написано в газетной хронике, «сильно пьяную гражданку Рачееву, находящуюся в беспомощном состоянии». Чесноков, по его утверждению, «из сострадания» подхватил жертву зеленого змия, отвел к себе домой… Однако же через пятнадцать минут соседи были смущены непристойной сценой: кочегар выпихивал на улицу пьяненькую гражданку, находившуюся в одном нижнем белье. Гражданка отчаянно сопротивлялась. Тогда Чесноков схватил ее в охапку, отнес куда-то на развалины стоявшего с дореволюционных времен недостроенного дома да там, на кирпичиках, и оставил. Придя в себя, мадам Рачеева добралась до милиции (доставив по пути своим видом массу удовольствия уличным мальчишкам) и заявила о пропаже одежды, ценностей и золотых украшений. Милиция тут же нагрянула на дом к Чеснокову. Тот повинился, заявил, что бес попутал, одежду, да, взял, а никаких украшений видеть не видывал. Тут и потерпевшая созналась: про ценности — это она так придумала. Обоих привлекли к ответственности: его за попытку ограбления, ее — за ложный донос.
Случались истории и помрачнее. В конце октября в суде рассматривалось дело об убийстве совсем молодого человека Петра Курочкина. Труп его был обнаружен на пустыре возле проспекта Бакунина, лицо разрублено ударом топора. Перед судом в качестве обвиняемой предстала невеста убитого, юная Татьяна Баринова, 19 лет, из мещан, торговка яблоками у Знаменской церкви. По версии следствия, потерпевший Курочкин был легкомысленный тип без определенных
