Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф
Посмотрев вниз, я увидел лицо Салеха. Даже мертвый он улыбался. Но мозга в голове не было. В ящике Сайида оказалась коллекция частей тела – ноги, голова и так далее – в черном пластиковом пакете. Хуснина Румману разорвало напополам. Я даже не был уверен, что это именно он, поскольку лицо было выбрито, а Хуснин всегда носил мягкую каштановую бороду. Вопреки сообщениям СМИ, Ибрахима Хамида с остальными не оказалось. Человек, который приказал этим людям сражаться насмерть, убежал, спасая собственную шкуру.
Поскольку практически все лидеры ХАМАСа на Западном берегу погибли или оказались в тюрьме, я стал связным для хамасовцев в Газе и Дамаске. Каким-то образом я стал ключевым связным для всей палестинской сети партий, сект, организаций и ячеек, включая террористические. И никто, кроме горстки элитных сотрудников Шин-Бет, не знал, кем или чем я являюсь на самом деле. Думать об этом было удивительно.
Из-за новой роли на меня легла печальная обязанность по организации похорон Салеха и остальных. Занимаясь этим, я следил за каждым движением и прислушивался к каждому сердитому или исполненному горя шепотку, который мог вывести нас на Хамида.
– Поскольку уже ходят разные слухи, – сказал Луэй, – а ты заместил арестованных нами лидеров, то давай пустим сплетню, будто Ибрахим Хамид заключил сделку с Шин-Бет. Большинство палестинцев понятия не имеют, что происходит. Они поверят во что угодно, и он будет вынужден оправдываться или хотя бы связываться с политическим руководством в Газе или Дамаске. Возможно, мы получим зацепку.
Хотя идея была отличная, руководство Шин-Бет отвергло ее из опасения, что Ибрахим организует в отместку нападения на гражданских лиц, – будто уничтожение Израилем его друзей и арест половины членов организации недостаточно его разозлили.
В общем, мы пошли более сложным путем.
Агенты установили прослушку в каждой комнате дома Хамида, надеясь, что могут проговориться его жена или дети. Но оказалось, что их дом – самый тихий во всей Палестине. Как-то раз мы услышали, как маленький сын Хамида Али спросил у мамы: «Где папа?»
– Об этом мы не говорим ни слова! – отругала она Али.
Даже если его семья настолько осторожна, то насколько осторожничал сам Ибрахим? Шли месяцы, а от него не было ни слуху ни духу.
* * *
В конце октября 2004 года Ясиру Арафату стало плохо во время встречи. Его окружение сообщило, что у него грипп. Однако состояние здоровья ухудшалось, и его доставили самолетом с Западного берега в Париж и положили в военный госпиталь. 3 ноября Арафат впал в кому. Некоторые утверждали, что его отравили. Другие – что у него СПИД. 11 ноября в возрасте семидесяти пяти лет Арафат умер.
Примерно через неделю выпустили из тюрьмы моего отца, и никто не удивился этому больше, чем он сам. Уже утром в день его освобождения с ним встретились Луэй и другие сотрудники Шин-Бет.
– Шейх Хасан, – сказали они, – настало время мира. Народу нужен такой человек, как вы. Арафата больше нет, но люди продолжают погибать. Вы разумный человек. Мы должны как-то уладить ситуацию, пока не стало хуже.
– Покиньте Западный берег, дайте нам независимое государство, – ответил отец, – и ситуация будет улажена.
Конечно, никто не сомневался, что ХАМАС никогда не откажется от идеи вернуть весь Израиль, однако независимая Палестина могла бы принести мир на десяток-другой лет.
У ворот тюрьмы «Офер» я ждал вместе с сотнями репортеров со всего мира. Отец вышел в сопровождении двух израильских солдат, щурясь от яркого солнечного света, с личными вещами в черном мешке для мусора.
После того как мы обнялись и поцеловались, он попросил свозить его к могиле Ясира Арафата, прежде чем отправиться домой. Посмотрев ему в глаза, я понял, что для него это очень важный шаг. Со смертью Арафата ФАТХ ослаб, и улицы забурлили. Лидеры ФАТХа пришли в ужас оттого, что ХАМАС может захватить власть, распалив войну за территорию. Гражданской войны боялись все – и Соединенные Штаты, и Израиль, и международное сообщество. Жест высшего лидера ХАМАСа на Западном берегу стал шоком для всех, но послание было истолковано верно: «Давайте все успокоимся!» ХАМАС не будет извлекать выгоду из смерти Арафата. Гражданская война отменяется.
При этом, что удивительно, несмотря на целое десятилетие арестов, тюремных заключений и ликвидаций, Шин-Бет по-прежнему знать не знала, кто на самом деле руководит ХАМАСом. Никто из нас не знал. Я помогал арестовывать известных активистов, людей, вовлеченных с головой в движение сопротивления, надеясь, что они окажутся истинными лидерами. Мы годами держали людей под административным арестом, иногда на основании одних лишь подозрений. Но на деятельность ХАМАСа это, казалось, не оказывало никакого влияния.
Так кто же на самом деле стоял во главе?
Тот факт, что это был не мой отец, стал большим сюрпризом для всех – и в первую очередь для меня. Мы прослушивали его офис и машину, следили за каждым шагом. И у нас не осталось абсолютно никаких сомнений, что не он дергал за ниточки.
ХАМАС всегда был чем-то вроде фантома. У него не было ни центрального офиса, ни филиалов; не было никакого конкретного места, куда могли бы зайти люди, чтобы пообщаться с представителями движения. Многие палестинцы приходили в офис моего отца, делились проблемами или просили о помощи – особенно семьи заключенных и мучеников, потерявшие мужей и отцов во время интифад. Но даже шейх Хасан Юсеф пребывал в неведении. Всем казалось, что у него есть ответы на все вопросы, но на самом деле он мало чем отличался от других: все, что у него было, – только такие же вопросы.
Однажды он сказал мне, что подумывает о закрытии офиса.
– Зачем? Где ты будешь встречаться с представителями СМИ? – спросил я.
– Мне все равно. Люди едут ко мне отовсюду в надежде, что я смогу помочь. Но я никак не могу обеспечить всех, кому нужна помощь. Их слишком много.
– А почему ХАМАС им не помогает? Это же семьи членов движения. У ХАМАСа полно денег.
– Да, но организация мне их не дает.
– Так попроси прямо. Расскажи обо всех этих нуждающихся.
– Я не знаю, кто они и как с ними связаться!
– Но ты же лидер, – запротестовал я.
– Я не лидер.
– Ты основал ХАМАС, отец. Если ты не лидер, то кто?
– У нас нет лидеров!
Я был шокирован. Как и Шин-Бет, записывавшая каждое слово.
Как-то раз мне позвонила Маджда Талахме, жена Салеха. Мы не общались с похорон ее мужа.
– Привет, как дела? Как Мусаб и остальные
