В тихом омуте нэпа - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий
Из газет
Вот сообщения о самоубийствах всего лишь за один месяц 1924 года, напечатанные в разделе происшествий ленинградской «Красной газеты».
3 июня. «В воскресенье, 1 июня, в доме № 30 по Кирочной улице во время ссоры разведенных супругов Фомкиных Т. Фомкин из ревности произвел в жену три выстрела из револьвера, после чего убил себя наповал выстрелом в висок. Е. Фомкина от полученных ран через несколько минут скончалась. Оба трупа направлены в Боткинские больничные бараки».
4 июня. «Вчера в доме № 22/14 по улице Правды выстрелом в висок из револьвера покончила жизнь самоубийством гражданка Филиппова, служащая Северо-Западных железных дорог, девятнадцати лет. Причина самоубийства — разочарование в жизни».
10 июня. «8 июня в доме 27 по шоссе Революционного Селения Пороховых (так! — А. И.-Г.) застрелился служащий Северо-Западного военпрома М. Большаков. Причина самоубийства не выяснена. Покойному было 38 лет».
13 июня «Красная газета» разворачивает перед читателем настоящую драматическую новеллу на бытовой почве, со стрельбой, в финале которой — суицид. Бывший старший дворник Евграфьев, 53 лет, сам родом из деревни, приехал в нэповский Петроград. Работы не нашел, поселился у знакомых. Зарегистрировался на бирже труда. Вместе с ним приехала и его сожительница Квашенова, бывшая сестра милосердия. Бог знает по каким причинам жить они стали порознь, хотя, как видно, интимные отношения продолжали. Во всяком случае, Квашенова регулярно посещала Евграфьева в его обиталище на Обводном канале, в доме № 128. Вечером 11 июня она пришла сюда со своей двоюродной сестрой Андреевой. Пообедали втроем. После обеда Квашенова удалилась на кухню мыть посуду, а ее немолодой возлюбленный уселся играть с Андреевой в карты. Прямо-таки семейная идиллия в мещанском духе! Через некоторое время Евграфьев оторвался от карт и за каким-то делом отправился на кухню, — может быть, приголубить свою работящую подругу, похлопать ее в процессе мытья посуды по каким-нибудь выдающимся местам. А может быть, заняться выяснением отношений — ибо, судя по всему, черная тень на эти отношения уже легла. Однако, по его свидетельству, подтвержденному Андреевой, беседа не состоялась. Едва он вошел на кухню, Квашенова выхватила револьвер и выстрелила в сожителя, легко ранив его в шею. На грохот выстрела прибежала Андреева. Прямо на ее глазах двоюродная сестра приставила револьвер себе к виску, нажала спусковой крючок — и замертво грохнулась на пол, рядом с перепутанным насмерть, окровавленным и оглушенным сожителем. Причиной трагедии дознаватели посчитали ревность.
Скорбная череда самоубийств продолжает и дальше омрачать четвертую полосу «Красной газеты».
15 июня. «В доме 32 по набережной Мойки покончил жизнь самоубийством член Ленинградского Совета А. Максимов, заведующий магазином Кожтреста на Лиговке, 14».
«В селе Александровском с пароходной пристани завода „Большевик“ бросился в Неву горный инженер В. Меркулов, работающий на заводе „Большевик“. Причина покушения на самоубийство — болезнь мозга».
24 июня. «Из окна третьего этажа дома № 6 по Максимилиановскому переулку (ныне переулок Пирогова. — А. И.-Г.) выбросился служащий Севзапгосторга Д. Давидсон. Из опроса квартирной хозяйки удалось выяснить, что Давидсон ненормален и страдает припадками».
26 июня. «Вчера утром перерезал себе горло бритвой гражданин Капустин, проживающий в доме № 45 по Подольской улице. Труп самоубийцы отправлен в больницу им. Нечаева».
«Вечером 24 июня в Фонтанку против сада „Буфф“ бросилась гражданка М. Соколова, проживающая по Серпуховской улице, дом 40. В больнице приведенная в сознание Соколова объяснила, что решила покончить жизнь самоубийством из ревности к мужу».
27 июня. «Вечером 25 июня из окна третьего этажа дома 2 по улице Достоевского выбросилась К. Головина-Тифина. Из показаний родственников удалось выяснить, что самоубийца — душевнобольная и уже несколько раз пыталась покончить с собой. Труп ее отправлен в Обуховскую больницу». (Тут заметим в скобках, что несчастная выпрыгнула из окошка того самого дома, где жил и умер Достоевский и где сейчас находится его музей. Возможно, этот выбор неслучаен.)
28 июня. История не без мрачновато-причудливой красивости. «Вчера вечером неизвестный мужчина нанял автомобиль и приказал ему ехать по улице Красных Зорь (так назывался Каменноостровский проспект. — А. И.-Г.). Проезжая через Каменноостровский мост, неизвестный вынул револьвер и выстрелил себе в голову. Самоубийца оказался М. Королевым, проживающим в доме № 7 по Ждановской улице».
«Вчера днем в доме № 8 по Рузовской улице выстрелом из револьвера покончил с собой командир 3 роты Н-ского стрелкового полка И. Черняев».
29 июня. «Вчера днем из окна шестого этажа дома № 33 по Зверинской улице выбросилась гражданка Краузе, проживающая в квартире 46. Со слабыми признаками жизни она отправлена в больницу Эрисмана».
Коммунисты, вперед!
Скорбная вереница «душ, не нашедших покоя», конечно, не пресекается и в следующие месяцы. Разделы происшествий ленинградских газет продолжают пестреть этого рода сообщениями. Причем достойно внимания широчайшее разнообразие мотивов суицида и способов его осуществления, равно как и социальная и возрастная пестрота лиц, совершивших это деяние.
Надо сказать, что в 1924 году количество суицидов отнюдь не было максимальным. Бесстрастная статистика фиксирует стремительный и непрерывный рост числа самоубийств в первой половине 1920-х годов. В 1922 году в целом по РСФСР их зафиксирован 2561 случай. В 1923-м (уже по СССР, но без учета Украины — в соответствии с тогдашним административно-территориальным делением, РСФСР, плюс Белоруссия, плюс Закавказская Федерация) — 4265; в 1924-м — 5058; в 1925-м — 6338. Как видим, в эти годы рост количества самоубийств составлял от 25 до 55 %, значительно превышая темпы прироста населения. Лишь в 1926 году зловещие цифры стабилизируются — правда, на угрожающе высоком уровне: 6522 случая на 135 миллионов населения. Лидировала в этом процессе Центральная Россия, а в ее пределах — Москва и, конечно же, Петроград
