Копейский маньяк: История жизни и преступлений Вячеслава Яикова - Алексей Михайлович Решетун

ударил ее кулаком по шее, и она упала на землю, а я рукой сдавил ее горло. Вторая девушка сзади била меня сумкой по спине. Тогда я тоже ударил ее по шее. Девушка, которая мне понравилась, осталась лежать у беседки, а я потащил вторую девушку в кусты у садика. Чтобы девушка не кричала, я поднял лямку сарафана, который был на ней, и обмотал несколько раз вокруг шеи и немножечко затянул. Это происходило в кустах. Когда девушка успокоилась, я снял с нее трусы, стал целовать ее в губы, шею, приподнял немножечко сарафан, целовал и трогал у нее грудь, немного засунул палец в ее влагалище и гладил там. Потом я вернулся к той девушке, которая мне понравилась, и завязал у нее на шее шнур от сумочки, которой меня била вторая девушка. Шнур я отстегнул от сумки. Девушку я оттащил в те же кусты, тоже снял с нее трусы. Как я тащил девушку, я не помню. Обе девушки были в белых сарафанах, как у школьников. Раздевал ли я девушек, я не помню. Помню, что снял с них трусы, которые бросил рядом. Девушку, которая мне понравилась, я тоже целовал в губы, гладил ей грудь, целовал ее в грудь, засовывал ей палец во влагалище и гладил там. Снимал ли я с нее одежду, я не помню, вроде бы только немножечко приподнял. Еще я где-то у беседки нашел пустую бутылку из-под пива и засовывал горлышко от бутылки девушкам во влагалище. Шла ли у девушек кровь, я не помню. Потом я взял где-то камень и стал камнем бить себя по голове, чтобы прошла боль, но она не прошла. Потом я выбросил камень. Я взял сумочку, хотел посмотреть, что в ней лежит, и взял сережки, которые были в ушах той девушки, которая мне понравилась. Сережки я взял на память. Сережки я сперва держал в руке, а потом хотел положить в карман, но промахнулся, потому, что когда потом пришел домой, то не нашел сережек. Сумка была прямоугольной формы, черного или коричневого цвета. Что было в сумочке я не успел посмотреть, так как мне показалось, что за мной гонятся, и я выбросил ее за гаражом у банка, когда уже шел домой. Бутылку из-под пива я выбросил там же. Из садика я убежал, так как мне показалось, что за мной гонятся, боялся, что меня увидят и поймают. Дома я сразу же лег спать. Матушка меня вроде бы не спрашивала, где я был и почему вернулся поздно домой. Из садика я ушел с другой стороны, перелез через забор. Убивать девушек я не хотел, не хотел их обижать, я сам не знал, что делаю. Пока я делал все это с девушками, хлеб у меня был с собой, я положил его в карман жилетки, которая была на мне…

Эти показания Яикова уже 25 сентября проверили на месте, для чего была организована группа в составе старшего следователя Бабича, адвоката, прокурора-криминалиста, оперуполномоченного и конвоя. Слава уверенно провел группу тем маршрутом, которым он и девушки следовали в тот вечер 24 мая 2003 г. Слава показал, по какой стороне улицы шли он и девушки, в каком киоске он купил сигареты и банку «Колы», где купил полбулки хлеба. Указывая путь следования девушек, Яиков провел следственную группу по улице 4-й Пятилетки до забора школы № 44 и остановился у ворот дома № 65, объяснил, что девушки зашли на территорию школы и пошли за школу, а он шел за ними. Действия Яикова при проверке показаний были уверенными и несомненными – маршрут указывал четко, показал проход в заборе, расположенный напротив мусорных баков, через который девушки и он вошли на территорию детского сада № 27. Вторую веранду слева от входа он указал как место, у которого пытался познакомиться с выпускницами. Тут Слава вспомнил, что, когда он подошел к ним и попытался познакомиться, предложив проводить до дома, девушки стали над ним смеяться, тогда он зашел за беседку, взял камень и стал бить себя им по голове. Затем решил попытать счастья еще раз и снова проводить девушек до дома, но опять получил отказ, после чего, по его собственному определению, у него «закололи нервы», и он нанес Елене С. удар рукой по шее. Далее случились те самые события, о которых уже известно читателю. Они вполне объясняют, как один человек смог убить двух взрослых девушек так, что почти ничего не было слышно (напомним, что лишь два человека слышали одиночный женский вскрик из глубины территории детского сада). Яиков, физически очень развитый, длиннорукий, был вполне способен нанести сильный удар, после которого жертва могла потерять сознание. Когда Слава при проверке показаний вспоминал подробности двойного убийства, у него опять очень сильно заболела голова, так что он даже отказался на некоторое время отвечать на вопросы. Тем не менее подробно показал свой маршрут до дома и даже указал на гаражи, около которых избавился от сумочки и от бутылки. Местность тщательно прочесали, но ожидаемо ничего не нашли.

Таким образом, стали известны обстоятельства нелепой и трагической смерти Елены С. и Оксаны К. Причин не доверять Яикову у следственной группы попросту не было – он не умел врать, для этого у него было слишком примитивное мышление. Он просто показывал то, что осталось в его памяти, как мог объяснял свои действия и очень переживал, когда дело касалось подробностей убийства. Рассуждать в сослагательном наклонении – дело неблагодарное, но в данном случае, если бы девушки просто убежали от Славы, тот не решился бы их преследовать. Если бы они подняли крик и визг – с очень большой долей вероятности убежал бы. И не причинил бы им вреда, если бы на территории детского сада оказался кто-то еще, как это обычно и бывало. Если бы, если бы…

Все показания и объективные данные говорили о том, что в действиях Яикова не было никакой корысти: он не шарил по карманам жертв, не забирал вещи (за исключением последнего, двойного убийства, да и то «на память»), не пытался сбыть что-либо принадлежавшее убитым. Им не руководило желание отомстить, поскольку ни одну из жертв он не знал лично и никак не был с ними связан. Его жертвы не пытались чем-нибудь его шантажировать или каким-то другим образом оказывать на него влияние. Оставалась одна причина, по которым Слава Яиков убивал людей: сумасшествие в широком смысле этого слова. То, что у задержанного не все в порядке с головой, стало понятно сразу после задержания. Потом следствию стали известны богатый психиатрический анамнез Яикова, многочисленные посещения различных профильных учреждений в Киргизии, инвалидность по психическому заболеванию. Однако по закону следователь должен был назначить судебно-психиатрическую экспертизу уже в рамках этого, конкретного уголовного дела. Кстати, информация о психической несостоятельности Яикова довольно быстро просочилась в прессу, и 28 октября 2003 г. в № 181 (15195) газеты «Копейский рабочий» появилась заметка с кричащим заголовком «Маньяк-душитель невменяем?». В ней, среди прочего, говорилось:

…мужчина, задержанный на месте преступления… психически больной человек, инвалид детства с диагнозом «олигофрения». Из Киргизии в Копейск к родственникам молодой человек приехал с матерью около года назад. Получил гражданство, устроился работать грузчиком. В силу своей болезни он не завязал ни с кем дружеских отношений, жил вдвоем с матерью. …В скором будущем обвиняемого поместят в Челябинскую психиатрическую больницу для определения степени тяжести его заболевания…

Действительно, вскоре в отношении Яикова была назначена судебно-психиатрическая экспертиза, но до этого у следственной группы была другая задача – нужно было проверить показания Славы на месте, и проверка оказалась весьма интересной.

В ст. 194 УПК РФ «Проверка показаний на месте» говорится: «…проверка показаний на месте заключается в том, что ранее допрошенное лицо воспроизводит на месте обстановку и обстоятельства исследуемого события, указывает на предметы, документы, следы, имеющие значение для уголовного дела, демонстрирует определенные действия. Какое-либо постороннее вмешательство в ход проверки и наводящие вопросы недопустимы…» Иными словами, проверка показаний на месте – один из видов доказательств. Человек может оговорить себя, или быть запуган, или по каким-то другим причинам взять на себя чужую вину, но одного