Копейский маньяк: История жизни и преступлений Вячеслава Яикова - Алексей Михайлович Решетун

его признания мало. Доказательства должны быть объективными. Именно для этого преступник показывает и рассказывает, как было дело, непосредственно на месте совершения преступления. Можно напомнить для примера одну из известнейших сцен советского кинематографа: в фильме Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя» Фокса привозят в магазин именно для проверки показаний на месте, а банда во главе с Горбатым планирует отбить его в этот момент у милиции. Но в фильме преступник был убежденный убийца, бандит, а в нашем случае – инвалид детства по психическому заболеванию. Тем не менее проверка все равно была необходима, тем более что объективных доказательств у следственной группы имелось немного. Первая проверка показаний на месте была проведена уже 25 сентября 2003 г. Группа в составе обвиняемого, старшего следователя Челябинской областной прокуратуры Евгения Бабича, защитника Яикова, Титова, оперуполномоченного Камалетдинова, прокурора-криминалиста Власенко, конвоя и понятых с 11:05 до 13:15 работала на месте убийства Светланы К. Слава провел группу по своему маршруту, указал на место, где встретился со Светланой, привел к кустам, где задушил ее, и все, как мог, подробно рассказал. К концу проверки показаний Славе стало нехорошо – сильно заболела голова, так что пришлось делать паузы. Все показания фиксировались на видео- и фотопленку. На фотографиях Яиков выглядит понурым и потерянным, у него всегда опущена голова, он ни на чем не фиксирует взгляд.

Вторая проверка показаний на месте состоялась 1 октября 2003 г. На этот раз к членам группы присоединился психолог. Проверка шла почти целый день, с 11:38 до 18:36, с паузами и перерывом на обед. Слава провел группу теми маршрутами, которыми сам шел в ночь на 1 мая и 23 мая. Если по обстоятельствам убийства Ольги М. у Яикова не было путаницы, то конкретное место убийства Рании П. он вначале показать затруднился, ввиду того что местность в районе гаражей несколько изменилась. Исчезли кучи строительного мусора, преобразилась тропинка, пожухла трава. Кроме того, Слава вспоминал детали, которых уже не могло быть в принципе: сохнувшее на балконе какого-то дома белье, свет в окне другого дома, припаркованные автомобили и т. п. Тем не менее место было найдено самим Яиковым. Обстоятельства убийства обеих женщин он помнил не очень хорошо, но смог сообщить важные детали, интересующие следствие. По ходу проверки показаний группа была вынуждена несколько раз прерываться, поскольку чем ближе подходил Яиков к месту совершения убийств, тем более замкнутым он становился и тем менее охотно отвечал на вопросы. Было видно, что воспоминания о том, что случилось, причиняли ему сильные страдания. «…Начав рассказывать о преступлении, обвиняемый замыкается, расстраивается, говорит, что ему страшно, пытается заплакать, просит закурить… поясняет, что боится этого места (где было совершено убийство), садится на корточки… Обвиняемый говорит, что воспоминания ему неприятны, они его расстраивают, он боится вспоминать… от воспоминаний у него болит голова…»

На выезде Слава уверенно показывал места совершения своих преступлений, проводил следственную группу тем маршрутом, который использовал сам, показывал ориентиры, которые ему были знакомы. На всех снимках у него однотипный вид – сгорбленный, с потухшим, обращенным в землю взглядом, с опущенной головой. Воспоминания о событиях, которые происходили в этих районах города, доставляли ему невыносимые страдания

При возвращении в прокуратуру Копейска видеозапись проверки показаний на месте была просмотрена всеми участниками, и оказалось, что видеозапись на кассете «Самсунг» наложена на старую запись. В связи с неполадками в питании видеокамеры при ее использовании (переходы, переезды) она автоматически включалась в режим ожидания. К тому же при включении камеры оператором автоматически происходила отмотка пленки, и между записями имеются промежутки отмотки пленки и вклинивания старой записи. Что ж, такое случается, технические неполадки существуют там, где существует техника. Протокол проверки показаний на месте был подписан всеми участниками, в конце обвиняемому и понятым были заданы вопросы: оказывалось ли какое-то давление на обвиняемого, имелись ли прессинг, запугивание? И Яиков, и понятые ответили, что никакого воздействия не было и показания обвиняемый давал добровольно.

После того как выяснилось, что убийство Зои Ч. тоже было делом рук Яикова, провели проверку показаний на месте и по этому эпизоду. Следственная группа выдвинулась на место 11 ноября 2003 г. в 13:26 и закончила работу в 13:55. Яиков уверенно показал, по какой дороге шел, показал магазин, из которого вышла женщина, весь маршрут следования и примерное место совершения убийства; деталей он не помнил, поскольку, как упоминалось выше, был сильно пьян. Показывая на место, где произошло убийство, Слава стал замкнутым, сказал, что сам туда идти не хочет, – «садится на корточки, пытается есть снег… на вопросы отвечает односложно, вновь пытается есть снег… пытается заплакать». Были подтверждены данные Яиковым при допросах показания об убийстве Елены С. и Оксаны К. Слава уверенно провел следственную группу тем самым маршрутом, показал все ориентиры и рассказал, что и как случилось на территории детского сада № 27 в ночь на 25 мая 2003 г. Давно известно: даже опытный уголовник, являющийся хорошим психологом, не может ориентироваться в месте и в обстоятельствах, к которым не имеет отношения. Разумеется, в истории уголовного сыска имеется множество примеров, когда кто-либо пытался выдать себя за убийцу, взять на себя некое преступление. Нередко так делают молодые уголовники по настоятельной просьбе старших и «уважаемых» коллег по профессии. Однако даже для очень умного и хитрого человека невозможно знать все детали, известные сыщикам. Слава же, будучи человеком недалеким, был просто физически не способен так долго и подробно объяснять и показывать нюансы преступлений, если бы не был в них замешан. Его мозг не мог выстраивать хитрые схемы или запоминать обстоятельства, которые ему кто-то рассказал. Чем ближе подводил он следственную группу к месту очередного убийства, тем хуже себя чувствовал, понимая, но не осознавая до конца, что он натворил. К психическим испытаниям прибавлялись физические – головные боли и шум в ушах не проходили и к тому же усиливались под влиянием воспоминаний. Материалы из уголовного дела, разумеется, не публикуются в открытых источниках, но иногда с ними можно ознакомиться, например, в цикле документальных фильмов «Криминальная Россия». Кадры с проверки показаний на месте встречаются там довольно часто, и преступники, как правило, спокойно рассказывают об обстоятельствах совершенных ими преступлений. Мы не знаем, что́ в этот момент творится у них в душе, но они явно способны контролировать свои чувства, несмотря ни на какие переживания. А Слава Яиков вел себя с детской непосредственностью, всецело отдаваясь эмоциям и не имея возможности скрывать их от окружающих.

Итак, Яикову была назначена судебно-психиатрическая экспертиза. В соответствии с п. 3 и 4 ст. 196 УПК РФ назначение и производство судебной психиатрической экспертизы обязательно, если необходимо установить среди прочего психическое состояние подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве. Исходя из этого, назначение такой экспертизы в отношении Яикова было совершенно необходимо; 24 декабря 2003 г. Евгений Анатольевич Бабич ее назначил и поручил провести в Челябинской областной клинической специализированной психоневрологической больнице № 1. Экспертиза проводилась до 3 марта 2004 г., после чего в адрес следователя было направлено заключение судебно-психиатрического эксперта № 487.

На разрешение комиссии экспертов были поставлены следующие вопросы:

Страдает ли обвиняемый Яиков каким-либо психическим заболеванием, и если страдает, то каким именно?

Страдал ли обвиняемый Яиков каким-либо заболеванием в момент инкриминируемых ему деяний?

Не находился ли обвиняемый Яиков в момент совершения инкриминируемых ему деяний в каким-либо временном болезненном расстройстве психики?

Мог ли обвиняемый Яиков отдавать отчет своим действиям и руководить ими в момент совершения инкриминируемых ему деяний?

Являлся ли обвиняемый Яиков вменяемым в момент инкриминируемых ему деяний?

Имеются ли у обвиняемого Яикова особенности психосексуального или соматосексуального развития и могли ли они оказывать влияние на него?

Следственный язык, конечно, отличается от обычного языка тяжелыми формулировками, что иногда выглядит даже смешно. Этот протокольный язык присутствует во всех следственных документах, он присущ административно-чиновничьему аппарату, политикам и, конечно, сотрудникам правоохранительных органов. Вспоминается