Славянское колесо года. Похороны мух, весенние заклички и золовкины посиделки - Екатерина Мокрушева

магическими свойствами — так скотина будет приносить много здорового приплода. Осенью, как мы с вами помним, после завершения жатвы, последнюю охапку колосьев не срезали, а заплетали в венок, украшали лентами и оставляли в поле — «на бородку Волосу», как жертву богам.

То есть медведь как мифологический персонаж у славян был связан с царством смерти и мертвых, поэтому вполне закономерно, что его приглашали поесть поминальной пищи.

На Крещение в старой Москве устраивался торжественный праздничный царский выход: со всей страны съезжались бояре и знатные люди, чтобы посмотреть на него. Крещенское освящение воды патриарх совершал на Москве-реке. Вокруг иордани — специально сделанной проруби — собиралось до 400 тысяч человек. Царь в парадном облачении в окружении нарядных приближенных сначала шествовал в Успенский собор, а оттуда — к проруби, где патриарх освящал воду в иордани.

Крещение по-царски

В конце первой половины XVII века царь Алексей Михайлович писал шуйскому воеводе о святочных и крещенских обычаях в Москве: «…ведомо нам учинилося, что на Москве, наперед сего в Кремле, и в Китае, и в Белом, и в Земляном городах, и за городом, и по переулкам, и в черных, и в ямских слободах по улицам и по переулкам, в навечерии Рождества Христова кликали многие люди Коляду и Усень, а в навечерии Богоявления Господня кликали Плугу; да в Москве ж чинится бесчинство: многие люди поют бесовские сквернословные песни… Да на Рождество Христово и до Богоявленьева дня собираются на игрища, сборища бесовские… игрецы бесовские — скоморохи с домрами, и с дудами, и с медведями ходят, и дару Божию, хлебу, поругаются, всяко животно скотское, и зверино, и птичье пекут. И мы указали о том учинить на Москве, и в городах, и в уездах заказ крепкий, чтобы ныне и впредь никакие люди по улицам и по переулкам, и на дворах в навечерии Рождества Христова и Богоявления Коляд, и Плуг, и Усеней не кликали и песней бесовских не пели… <…> А которые люди ныне и впредь учнут Коляду, и Плуги, и Усени, и петь скверные песни… и тем людям за такие супротивные христианскому закону неистовства быти от нас в великой опале и в жестоком наказанье»[275].

Петр I, в отличие от предшественников, уже не являлся на крещенский парад во всем блеске. В 1699 году царь участвовал в крестном ходе в честь Богоявления и в водосвятии на реке Неглинной в Москве. В качестве капитана Преображенского полка Петр шел вместе с полком и хором. Около иордани поставили высокий стол: на нем стоял знаменосец и держал белое царское знамя с двуглавым орлом. Он несколько раз наклонял знамя так, чтобы его окропило святой водой во время погружения креста в прорубь. Затем большой сосуд со святой водой торжественно отвезли во дворец на санях.

Переезд через Неву зимой в Санкт-Петербурге. Россия. Дореволюционная открытка.

© Anna P. / Фотобанк Лори

В конце XIX — начале XX века в Санкт-Петербурге на Неве напротив Зимнего дворца вырубалась иордань, над ней сооружали сень, высотой 8,5 метра в виде храма с куполами, крестами, позолоченными изображениями ангелов, обнесенного открытой галереей. В храме служили праздничный молебен. На галерее размещали знамена гвардейских полков и кропили их святой водой. Для того чтобы подойти к храму и ступить на лед, от самого Зимнего дворца устраивали специальные сходы и мостики, которые украшали флагами и гирляндами. Вдоль них выстраивались гвардейские части в зимней парадной форме.

После службы во дворце на лед выходили царская семья и высшее духовенство. Митрополит погружал в воду крест, и в это время звучал 101 залп из пушек Петропавловской крепости.

«По представлению верующих, вода в Неве мгновенно становилась святой, и все по очереди подходили испить ее, несмотря на то что санитарная инспекция уже тогда запретила пить сырую невскую воду ввиду ее загрязнения сточными водами»[276].

После торжественного водосвятия царь принимал крещенский парад — мимо него маршировали войска, которые присутствовали на иордани.

Эротические аспекты праздников

Праздничное неприличное поведение и разнузданность характерны для самых мифологически насыщенных периодов народного календаря: Святок, Масленицы, Ивана Купалы. В главе о Масленице, главе о Купале и главе о ряженых мы уже видели варианты подобных игр, давайте посмотрим еще на несколько примеров эротической составляющей праздников.

В Костромском крае на Троицу молодежь устраивала игру с эротическим подтекстом: парни и девушки собирали общий обед, качались на качелях, участвовали в разных забавах, а вечером каждый парень выбирал девушку, хватал ее и уводил ночевать к себе домой. В припевках, которые пели, когда качались на качелях, часто встречается мотив порванной или испорченной девичьей одежды — это завуалированный сексуальный подтекст качания.

Магическим смыслом наделяли не только качание, но и катание и кувыркание. Поскольку репродуктивные свойства человека и земли считались взаимосвязанными, люди часто катались по земле во время календарных и хозяйственных обрядов. Эти действия должны были магическим образом побуждать землю давать хороший урожай, а женщин — рожать побольше здоровых детей. В русской традиции кувыркание по земле входило в дожинальный обряд: когда последний сноп был готов, жницы кувыркались рядом или вместе с ним — так сила земли передавалась человеку. Во время обряда женщины произносили специальные заговоры, например: «Нива, отдай мою силу»[277], «Овсяная жнивка, подай мою силу на пест и мелень, на кривое веретено да еще на молотило — пашню молотить»[278].

Ритуалы с элементами эротики, как правило, становились апогеем праздника, моментом физической и эмоциональной разрядки. Кроме того, такие ритуалы были связаны с плодородием: считалось, что эротические действия, такие как обнажение, имитация полового акта, пение неприличных частушек и т. д., благотворно влияют на урожай и размножение скота. Плюс, игры с эротическим подтекстом использовали, чтобы привлечь и получше узнать вероятного жениха или невесту.

Заключение

Конечно, в наши дни забыта большая часть календарных обрядов, а коллективные ритуалы стали восприниматься как развлечения или превратились в детские забавы. Но мы продолжаем прислушиваться к приметам, выполнять те или иные действия, потому что «так положено» или «так делала бабушка». Игровые и хороводные песни по-прежнему звучат в репертуаре фольклорных ансамблей, правда, первоначальный смысл текстов и действий теряется: например, сейчас есть множество способов познакомиться с парнем или девушкой, хоровод для этого не нужен. Тем не менее мы с