Ключи от Хогвартса. Культурные коды вселенной Гарри Поттера - Галина Леонидовна Юзефович

отвлечемся от первой инстинктивной реакции и попробуем проследить, какого рода проблемы стоят перед героями и как разрешаются ключевые для них коллизии.

Гарри Поттер переживает утрату родителей, трагическое одиночество и многолетние издевательства со стороны тех, кто призван был заменить ему семью. После поступления в Хогвартс он панически боится неправильно выбрать сторону и страстно цепляется за новых – первых в его жизни – друзей. Несмотря на то что его дружбе с Роном всего несколько часов, да и о существовании факультетов Гарри узнал буквально только что, он настойчиво просит Распределяющую шляпу отправить его именно в Гриффиндор. Позже он сомневается в себе и в друзьях, сталкивается с буллингом, в первый раз влюбляется, теряет близкого человека, пробует себя в роли лидера, разочаровывается в наставнике, учится более реалистично смотреть на умерших родителей…

Рон разрывается между верностью другу, с одной стороны, и обидой – с другой. В эпической саге о борьбе добра со злом судьба отвела ему роль второго плана, и смириться с этим непросто.

Гермиона – с большим отрывом самая умная девочка в параллели – страдает от репутации зануды-ботанички, после сталкивается с дискриминацией как грязнокровка, оказывается трагически одинока в своей борьбе за права домовых эльфов, а еще мучается от ревности, когда на первых порах Рон предпочитает ей другую…

Едва ли во всех этих конфликтах и драмах можно усмотреть что-то специфически магическое. Рискнем предположить, что с подобными переживаниями маглы сталкиваются ничуть не реже волшебников. И колдовство помогает во всех этих случаях умеренно – более того, если с тобой случилась настоящая беда, надеяться на магию не приходится. Роулинг многократно подчеркивает, что заклинания не воскрешают мертвых, да и настоящую любовь зельями не приворожишь. В сущности, магия решает некоторые практические задачи, но если начистоту, то для многих из них прозаичные человеческие технологии сгодились бы ничуть не хуже. Со всеми серьезными испытаниями героям «Гарри Поттера» предстоит справляться самим, полагаясь не на чары, но на доверие, дружбу, отвагу, изобретательность и удачу.

Иными словами, магия в книгах о Гарри Поттере, бесспорно, важна, но не настолько, чтобы их можно было назвать, пользуясь терминологией Геймана и Исигуро, «книгами о магии». Волшебство создает антураж – волнующий, ни на что не похожий, буквально затягивающий читателя внутрь книги и не выпускающий наружу. Но создавался цикл Роулинг определенно не ради него.

История, история и еще раз история

«Где-то на середине четвертой книги я поняла, что сделала серьезную ошибку в сюжете – прежде со мной такого не случалось. Задачу, которую я поставила перед Гарри, было совсем просто решить, и из-за этого я не могла вывести героев к нужному финалу. Это был один из самых черных эпизодов в моей писательской карьере. К Рождеству мне казалось, что все потеряно. “А я вообще справлюсь?” – спрашивала я себя каждый день. Чтобы выбраться из ловушки, в которую я сама себя загнала, потребовалось максимальное усердие и сосредоточенность. У меня ушли месяцы на то, чтобы буквально по кирпичику разобрать все построенное и проложить другой путь к развязке. Одну главу я переписывала 13 раз, но читатель никогда не догадается, о какой главе речь, и не увидит той боли, которую я при этом испытывала», – так описывает свои творческие муки при работе над «Кубком огня» Джоан Роулинг.

Обратите внимание: речь идет не о системе образования в колдовском мире, не об отношениях маглов и волшебников, не о функциях Министерства магии – словом, не об одной из тех шероховатостей, которые мы обсуждали выше и о которые внимательный читатель рано или поздно неизбежно споткнется. Главное, что волнует писательницу, – это рассказываемая ею история. Роулинг наперед знает концовку, но ей нужно проложить к ней оптимальный маршрут, и над этим она готова биться, покуда не достигнет максимально возможного совершенства.

Джон Рональд Руэл Толкин говорил, что работа над «Властелином колец» началась для него с разработки языков Средиземья, причем не только живых, но и мертвых. Помимо синдарина – языка «современных» эльфов, он изобрел и эльфийскую «латынь» – квенья, мертвый язык высокой средиземской древности. Профессор (так до сих пор называют Толкина поклонники) не мелочился: синдарин и квенья не просто разные языки – они принадлежат к разным языковым семьям. Толкин считал «универсально прекрасными» языками – безупречными как фонетически, так и структурно – валлийский (индоевропейская семья) и финский (уральская семья). Поэтому синдарин восходит к первому, а квенья – ко второму. Помимо эльфийских, описанных максимально подробно, с причудливой грамматикой и фонетикой, лексикой и регионализмами, писатель сформулировал ключевые принципы других языков – гномьего кхуздула и даже орочьего «черного наречия». Для каждого из них он детально проработал систему письменности, причем одни и те же руны были любовно модифицированы под нужды каждого конкретного наречия.

За языками последовали география, ботаника, карта звездного неба, этнография… И лишь после этого в сотворенной писателем вселенной начали проступать контуры истории, легшей в основу «Властелина колец». По словам самого Толкина, история эта попросту не могла быть иной – ее естественным образом определили непреложные законы мира, в котором она разворачивалась.

Метод Толкина, таким образом, прямо противоположен методу Роулинг. Если первый действует подобно садовнику – готовит почву, рыхлит, удобряет и поливает, а после терпеливо ждет, покуда сквозь нее пробьется росток истории, то вторая заходит с другого конца. Роулинг конструирует историю и характеры, а после, следуя сюжетной логике, достраивает недостающие фрагменты декораций, не слишком беспокоясь, так ли хорошо они стыкуются между собой. У Толкина мир органическим образом порождает историю. У Роулинг история выстраивает вокруг себя мир, делающий ее возможной.

Мы не знаем о существовании других школ волшебства до тех пор, пока их представители не прибывают на Турнир Трех Волшебников в «Кубке огня». Мы не подозреваем о чемпионатах мира по квиддичу вплоть до того момента, когда Пожиратели Смерти решают после долгого перерыва явить себя миру. Чтобы их возвращение выглядело максимально эффектно, Роулинг требуется массовка, и зрители, прибывшие на финальный матч чемпионата, в этом качестве годятся идеально. Законы волшебного мира дописываются и уточняются по мере возникновения сюжетной необходимости, а неизбежные при таком подходе зазоры и швы сглаживаются при помощи ярких красок и безукоризненной логики собственно истории.

Подводя итог, давайте зафиксируем ключевые пункты нашего рассуждения. Итак, «Гарри Поттер» никоим образом не «книга о магии», но нечто прямо ей противоположное – как сказал бы Нил Гейман, это «книга, в которой есть магия». В отличие от «Властелина колец», цикл Роулинг – это романы не о вымышленном мире, но в первую очередь о живых людях