Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Фаритовна Гареева

лет он мог плавать часами без отдыха как дельфин. Он плавал с огромной скоростью, любыми стилями — на спине, на боку, под водой, ныряя и кувыркаясь. Когда Вацлав плавал, собиралось множество зрителей, восхищённых его исключительно красивым стилем плавания, его силой и выносливостью. Нижинский обладал сверхчеловеческой координацией. Он мог тренироваться даже на палубе корабля во время сильного шторма. Ничто не выбивало его из равновесия. Его тонкая моторика так же была уникально развита — он рисовал идеальные окружности без циркуля. Нижинский рисовал от руки удивительные портреты, используя только круговые линии. С детства он прекрасно жонглировал несколькими мячами.

Феноменальная способность Нижинского самостоятельно обучаться игре на любых музыкальных инструментах, тоже косвенно подтверждает гипотезу о его амбидекстрии.

Подтверждением того, что Нижинский был многозадачным человеком, является его собственная фраза, записанная в его Дневнике: «Я могу писать и думать о другом. Я пишу одно, а думаю другое». И ещё Вацлав пишет, что для экономии времени, он хотел бы, чтобы ему помогали. «Я бы говорил (диктовал), а он бы писал (записывал), и таким образом я мог бы ещё чем-нибудь заниматься (например, рисовать)».

Нижинский обладал уникальной интуицией и, как сам подтверждал, «понимал людей без слов». Он действительно, как будто получал информацию из пространства, видел прошлое и будущее, но сам объяснял это божественным провидением. В своём творческом проявлении Нижинский был абсолютно свободным, он не имел никаких ограничений: ни в движении, ни во времени, ни в пространстве. А материей было его собственное тело, которым его симметричный мозг управлял в совершенстве. И Нижинский танцевал как Бог. Именно эта свобода и дала ему возможность совершить революцию в танцевальном искусстве и опередить своё время, по крайней мере, на 50 лет (возможно значительно больше). И как танцовщик, и как балетмейстер. В этом и состоит его Гений.

Что касается эмоциональной сферы, то Нижинский обладал повышенной чувствительностью и тонкой душевной организацией. Вацлав очень страдал от разочарований, интриг, жестокости, предательств и войн — сердце его разрывалось. Именно это и привело его, в конце концов, к душевной болезни. Это подтверждает и Ромола Нижинская: «Он родился с очень тонко сбалансированным мозгом. Его надо было оберегать и ограждать от эмоциональных бурь. Он бы победил, если бы не жестокость окружающих». В то же время, уникальная эмоциональная чувствительность возводила драматический дар Нижинского в Абсолют и позволяла ему полностью перерождаться в личность своего персонажа. И в этом тоже был его Гений.

Что касается описания первых школьных лет Нижинского, то оно на 100 % совпадает с описанием трудностей, с которыми сталкивается на первых порах ребёнок-амбидекстр. Вацлав сам говорил, что медленно усваивал информацию при невероятной гиперактивности. Непонимание учителей необычности маленького Нижинского вызывало у них недовольство. Его усталость они принимали за лень и наказывали его, оставляя без сладкого или запирая одного в специальной комнате.

А Нижинский действительно уставал. Причём на протяжении всей своей активной жизни, и в юности, и на вершине своей мировой славы. Фразы: «я устал», «я был уставший», «я работал как вол» — одни из самых часто встречающихся в его Дневнике. Последние слова Вацлава, которые он произнёс на публике, прижав руки к сердцу, были: «Лошадка устала…».

* * *

Здоровье Нижинского

Несмотря на то, что Нижинский физически был, по сути, сверхчеловеком и обладал невероятной мускульной силой, у него было довольно слабое здоровье. Все годы, что Вацлав жил в Санкт-Петербурге, каждый осенне-зимний сезон он тяжело болел по две-три недели с высокой температурой. Обычно это были ангины, бронхиты, гриппы. Доктор Сергей Боткин, который осматривал Нижинского в Париже, когда тот заболел брюшным тифом, сказал, что у Вацлава аномальные нёбные миндалины, которые неправильно функционируют. Можно предположить, что у Нижинского был хронический тонзиллит и, возможно, из-за этого — сниженный иммунитет. И климат Санкт-Петербурга категорически не подходил ему, хотя он очень любил свой город.

Очень часто окружающие замечали бледность Вацлава. По всей видимости, с детства он страдал хронической анемией. При волнении или испуге он часто становился совершенно белым, а губы у него синели. В личном деле артиста Мариинского театра Нижинского есть заключение врача, который поставил ему диагноз «малокровие» и порекомендовал отдых на морском курорте. То есть можно предположить, что при наличии анемии Вацлаву нелегко давались ежедневные тяжелейшие физические нагрузки, которые он испытывал в течение многих лет как артист балета. Кроме этого, у Вацлава было увеличенное спортивное сердце. И он, действительно, страдал частыми головными болями.

* * *

Внешность Нижинского

Изучая личность Нижинского, я столкнулась со странным противоречием. Очень часто описания внешности Вацлава, оставленные его современниками, сильно отличаются. Иногда до такой степени, что возникает сомнение, а одного ли человека они описывают? Но, в то же время, есть и одна закономерность. Чаще всего как низкорослого, коротконогого, непропорционально сложенного, малопривлекательного, с печатью недоразвитости на лице, его описывают соратники из мира балета и окружения Дягилева. А биографы с удовольствием эти описания цитируют и даже смакуют, я бы сказала.

Т. Карсавина: «Однако его наружность внушала некоторые сомнения: „У него неважная внешность, и он никогда не станет первоклассным актером“».

М. Фокин: «Нет передо мною Нижинского с его низко поставленными коленями, с его немужской фигурой».

Ф. Лопухов: «Небольшого роста, несколько приземистый из-за укороченных и сильно мускулистых ног… лирико-романтическим танцовщиком он не был и быть не мог», «Трагедия, обусловленная малым ростом, несоответствия сложения верхней и нижней части тела, в итоге — несоответствием возможностей и творческих потребностей».

В. М. Красовская: «Карьера Нижинского и его будущее стояли под вопросом из-за его невзрачной внешности», «Нижинский мало походил на балетного премьера. Всё в нём противоречило такой внешности. Маловат ростом, отнюдь не стройные ноги с чрезмерно развитыми мышцами, которые вздувались на икрах и особенно в бёдрах, укорачивая пропорции ног. Весь он был приземист, крепко сшит, с плечами атлета, с широкими кистями рук».

И тут же Красовская пишет о Михаиле Фокине: «Фокин имел все данные балетного премьера — прекрасного роста, стройный, длинноногий, мужественный».

Ричард Бакл: «Нижинский с раскосыми глазами и длинной мускулистой шеей, поднимавшейся от узких покатых плеч». (Вы заметили странное противоречие биографов — то у Нижинского плечи атлета, то узкие и покатые).

Но давайте сравним фотографии Нижинского и Фокина с Анной Павловой:

Как видим, у Нижинского и Фокина был приблизительно одинаковый рост.

Фотографии Нижинского и Фокина в одинаковых костюмах в роли Поэта из балета «Сильфиды»:

Здесь мы видим, что у Нижинского и Фокина пропорции