Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Фаритовна Гареева
Как видим, никакого отношения к женоподобию эта роль Нижинского не имеет. Он играл дух, аромат, дыхание, которые не имеют не только пола, но даже плоти. К сожалению, до наших дней этот маленький балет, который гениальный Нижинский превратил в шедевр, дошёл в переродившемся виде. И сегодня он представляет собой очень странное действо. Даже не знаю, на каком этапе жизни этого балета у аромата розы появились явные первичные мужские половые признаки — я имею в виду сильно обтягивающее трико мужчин-танцовщиков, которое сегодня является классикой мужского балетного костюма. Костюм же Нижинского в балете «Призрак розы» изначально совершенно скрывал какие-либо намёки на половую принадлежность, так как его герой был не человеком и даже не цветком, а запахом цветка! Но почему то даже историки балета не понимают изначальной сути «Призрака розы». Они называют главного героя «Принцем (кавалером), превратившемся в розу». Поэтому и неудивительно, что мужчина-танцовщик, исполняющий главную роль в этом балете сегодня, представляет из себя довольно неоднозначный, сомнительный символ. Но причём тут Нижинский? В его персонаже не было никакой двусмысленности, он воплощал в жизнь только чистоту замысла!
М. Фокин, который после расставания с «Русскими балетами» считал Нижинского своим врагом номер один и признавал, что «я не скрываю мою личную неприязнь к Ромоле», описывает, что «Вообще, в Нижинском, если не было мужественности, то и не было той противной женственности, о которой я не хочу распространяться… Несмотря на уклон от нормальной мужской красоты, Нижинский совершенно не напоминал тех молодых людей — „девочек“, которые меня отталкивают на сцене».
И хотя Фокин пишет о немужественности Нижинского с явной целью — уколоть Вацлава (это тот же Фокин, который буквально требовал, чтобы Нижинского считали только лишь танцором и ни в коем случае не творцом, не музыкантом, ни культурным человеком), он достигает обратной цели. Фокин свидетельствует, что Нижинский не был женственным!
А то, что Фокин называет «уклоном от нормальной мужской красоты» — это и есть непостижимое сочетание мужественности и феноменальной грации Нижинского, это и есть одна из сторон его таинственного и уникального Гения. А ведь используя именно этот «уклон» Нижинского, Фокин ставил почти все роли Вацлава в своих балетах и они становились шедеврами. А потом так подленько, исподтишка, оставить потомкам, что мол Нижинский из-за своей немужественности не подходил на все роли, например, на роль воина-лучника в «Половецких плясках», где блистал мужественный, большеступый и сутулый Адольф Больм. (Эпитеты самого Фокина). Кстати, Фокин пытался исполнять все роли Нижинского сам, но довольно безуспешно. Театральные критики откровенно высказывались об этом и Фокин тоже не простил этого Вацлаву.
А грация Нижинского действительно была феноменальной. Она не была мужской, так как мужчина в принципе не может обладать такой грацией, но она не была и женской, потому что превосходила её. Грация Нижинского была нечеловеческой, как если бы он был с другой планеты, по-другому можно сказать — божественной.
А теперь давайте прочитаем вот эти цитаты:
Анатолий Бурман: «Мягкость его движений не имела никакого отношения к женственности, а была следствием несравненно законченной и контролируемой координации».
Тамара Карсавина: «Его танцы установили стандарт, с которым в наше время (в 1950 г. — прим. автора) невозможно найти никакого сравнения. Грация его движений была такова, что ей могла бы позавидовать любая женщина, но это было далеко от женственности».
Сирил Бомонт: «Каждое его движение было настолько грациозным, что он казался идеальным, почти богоподобным. За двадцать восемь лет занятий балетом… я видел очень немногих танцоров-мужчин, чьи заслуги давали бы им право, хотя бы завязывать шнурки на балетных туфлях Нижинского».
Андре Суарес: «Грация превосходит любое совершенство. Грация поистине есть дар. Я не хотел поверить в грацию в мужчине, в то, что нам передают о прежних танцорах — породе двусмысленной и отталкивающей. Но Нижинский лишает всей грации очаровательную женщину, танцующую рядом с ним. Она уже не на высоте героя. Рядом с ним в ней нет величия. Она всего лишь подружка леопарда, прислужница самца пантеры. Ей не сравниться с ним. Возможно ли, чтобы такой мужчина существовал и чтобы женщины не сходили с ума и не преследовали его? Чтобы они тысячами не вешались от горя, что Бог — слишком прекрасен для них?».
Харри Кесслер: «Нижинский и в самом деле порхает как бабочка, но всегда полный величавой мужественности и юной красоты. Балерины, не менее прекрасные, чем он, рядом с ним бледнеют. Публика неистовствует», «Нижинский мужественный и прекрасный, как греческий бог».
Эстраде Гуэрра: «Ни в личной жизни, ни на сцене в его поведении не было ничего женственного или женоподобного».
Нижинского вне сцены журналисты всегда описывали как «очень серьёзного молодого человека». В обычной жизни он всегда носил обычную скромную одежду, даже без намёка на какую-либо артистическую экстравагантность, до тошноты ненавидел каких-либо переодеваний даже для безобидных праздничных карнавалов и никогда не приходил на светские приёмы в сценических костюмах (как это позже любил делать С. Лифарь). Вацлав, будучи очень талантливым гримёром и владея искусством сценического грима в совершенстве, категорично никогда не пользовался никакой косметикой, в отличие, например, от того же Дягилева, который всегда очень активно румянился. Причём, если в молодости нарумяненное лицо Дягилева выглядело как «свежий румянец», то в зрелом возрасте это выглядело более чем эксцентрично.
* * *
Антропологические данные Нижинского
Так какой же рост был у Вацлава Нижинского?
Во всех источниках, рост Нижинского всегда упоминается в футах и никогда в сантиметрах. А именно 5 футов и 4 дюйма, что соответствует примерно 163–164 см роста.
Все его соратники оставили свидетельство, что он был маленького роста, а именно его рост описывается, как «ниже среднего» (Н. Легат), «скорее коротенький» (А. Бенуа), «слишком короткий» (Т. Карсавина), «маленький, с низкими коленями» (М. Фокин). Но так ли это?
Известно, что рост Анны Павловой был 159 см и описывался как «выше среднего» среди других танцовщиц. Рост Тамары Карсавиной был 156 см, а Матильды Кшесинской — 153 см. То есть Нижинский был выше практически всех балетных артисток, кроме Иды Рубинштейн, рост которой был 169 см и она считалась просто великаншей. Причём Ида была значительно выше не только всех других женщин-танцовщиц, но и, в основном, всех мужчин-танцовщиков.
Сохранилось множество фотографий, на которых Анна Павлова запечатлена с разными своими партнёрами, в том числе и с Нижинским. Из этих фотографий можно сделать вывод, что большинство танцовщиков того времени имели рост около
