Ник Барон - Полковник Ф.Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918-1919 гг.: история и мемуары

После англо-ирландского договора пробритански настроенная семья Джойсов бежала в Англию. В 1927 г. Уильям окончил Бирбекский колледж Лондонского университета со степенью первого класса в английском языке и, получив отказ от Министерства иностранных дел из-за своих «экстремистских взглядов» и пропаганды «насилия в политической деятельности», начал преподавать языки и историю в Колледже Виктории[400]. В 1920-х гг. Джойс вступил сначала в британское фашистское движение, а потом в отделение Консервативной партии в Челси и в Юниорскую имперскую лигу. Его энтузиазм, преданность и ораторский талант произвели на тори впечатление, однако они испытывали все большее беспокойство по поводу его авторитарных наклонностей, «агрессивного национализма» и ярого антисемитизма, которых он даже не пытался скрыть[401].

К 1931 г. Джойс был вынужден выйти из отделения Консервативной партии в Челси. Примерно во второй половине года он установил контакты с Вудсом и его институтом и вскоре предложил им свои курсы на внештатной основе, несмотря на то, что в колледже Виктории у него уже была нагрузка в размере тридцати двух часов в неделю[402].

Ни одна из многочисленных биографий Уильяма Джойса не упоминает ни его связи с Институтом политических секретарей, ни имени Филиппа Вудса, и лишь фрагментарные документальные свидетельства позволяют больше узнать об их отношениях. В конце 1931 г. капитан Чарльз Сесил Кортни Льюис, ранее служивший в индийской армии, занимал скромную и бесперспективную должность в городе Джидда на Аравийском полуострове. Отчаянно желая вернуться в Британию вместе с женой и маленьким ребенком и имея неопределенное желание сделать политическую карьеру, но при этом столь же смутное представление о том, с чего ему следует начать, он прочитал газетное объявление Института политических секретарей, обещавшее «великолепные возможности», и подписался на курс по политической риторике. На должность преподавателя для Льюиса Вудс назначил Уильяма Джойса.

В течение следующих шести месяцев ученик Джойса каждую неделю писал и отправлял своему учителю (дипломатической почтой) наброски политических речей, задания в форме журнальных статей, эссе на актуальные проблемы. Джойс тщательно проверял эти задания и возвращал их с подробными пояснениями и обширными комментариями. Эти двое молодых людей также обменивались частными письмами, в которых они обсуждали свои политические цели, полковника Вудса и Институт политических секретарей. Из этих материалов следует, что Джойс считал Льюиса не столько учеником, сколько своим протеже, впечатлительным, послушным и обнадеживающе менее талантливым, чем он сам. Эти отношения, несомненно, повышали его самомнение. Придирчиво исправляя напыщенную и тяжеловесную прозу Льюиса и его многочисленные орфографические и грамматические ошибки, Джойс хвалил критическую позицию по отношению к современной политике, которую занимал его студент, и старался пробудить в нем еще больший антагонизм. «Очень приятно, — писал Джойс на полях одной из тренировочных речей Льюиса, — читать вашу честную философию в этот отравленный век». «В вашем ответе содержится много хороших мыслей и концентрированный яд», — писал он на другой. «Действительно, — высказывал он свое мнение в очередной работе, открывая скобки, — я начинаю думать, что ораторский дар Гитлера (absit omen[403]) оказался под угрозой уступить свои лавры»[404].

Когда Льюис спросил, в какую партию ему следует вступить, Джойс ответил, что Лейбористская партия уже мертва, все ее «люди культуры» оказались беспринципными, а ее «грязные пролетарии» рано или поздно все равно обратятся к фашизму или коммунизму. И потом, продемонстрировав практичность, которую сам Джойс порицал в других людях, он посоветовал своему студенту подать заявление в Консервативную партию и вызвался оказать ему помощь (бесплатно), научив Льюиса «нескольким профессиональным трюкам», которые он извлек из своего опыта. «Несмотря на мой ужасный цинизм в предыдущем письме, — писал Джойс, — я скажу вам, что вы можете попасть в парламент, если место в нем является вашей основной целью»[405].

Джойс также уверил Льюиса, что Институт политических секретарей гарантирует устройство своих успешных студентов на подходящую работу. «Я уверен, что полковник Вудс сделает все возможное, чтобы помочь хорошему ученику», — писал он, добавляя, что, в конце концов, найти работу для выпускников было в интересах самой школы. Он посоветовал Льюису «вцепиться бульдожьей хваткой в институт», но не тратить больше первоначально запланированной суммы. «Полковник, — предупреждал он, — верит в действенность длительных курсов, но, скорее всего, не понимает, что вы смогли одолеть закон за какие-то несколько месяцев». (Льюис незадолго до этого получил диплом юриста, скорее всего, также заочно.) Джойс пообещал поговорить с Вудсом — которого он называл «моим старым другом» — от имени Льюиса, если в этом возникнет необходимость. «Время от времени полковник разочаровывает меня своей апатией и философской отстраненностью, — сообщал по секрету Джойс. — Он лучше работает, если на него оказывают сильное, безжалостное, но незаметное давление»[406].

В другом письме Джойс рассказывал, что «ему самому <Вудс> дал такое же обещание» найти работу[407]. Очевидно, прочитав рекламу Института политических секретарей, Джойс сначала написал туда скорее с надеждой, что институт поможет ему восстановить политическую карьеру, чем ради места преподавателя. Он все еще проклинал свою «ужасную бестактность и общее безрассудство», из-за которых он недавно потерял все шансы на продвижение через Консервативную ассоциацию Челси[408]. Вудс мог заверить Джойса, что он приложит максимум усилий, чтобы помочь ему, — возможно, в «экстремистском» консерватизме и «энергичном» империализме двадцатишестилетнего ирландца ему виделось что-то от его собственной юношеской пылкости и храбрости — и принял его на работу в качестве своего протеже, не разглядев психопатических наклонностей его характера. В любом случае, примерно через полгода Джойс был явно разочарован очевидной неспособностью — или нежеланием — полковника выполнить свое обещание.

В конечном итоге Вудсу не удалось найти работу ни для одного из этих молодых людей. В мае 1932 г. Джойс поступил в аспирантуру по образовательной психологии в Королевский колледж в Лондоне. Поначалу он с головой погрузился в исследовательскую работу. Однако в 1933 г. он вступил в Британский союз фашистов, и к концу года все его время уходило на работу в этом движении, из-за чего он бросил учебу и большую часть преподавательской деятельности. В начале 1934 г. Мосли назначил Джойса на должность Директора пропаганды Британского союза фашистов. В 1937 г. Джойс рассорился с лидером фашистов и был исключен из движения. Как он с горечью жаловался, Мосли «оказался не тем человеком, каким представлял его себе» Джойс[409]. После этого Джойс основал Национал-социалистическую лигу, заработал немного денег частными уроками — отказываясь преподавать евреям и темнокожим студентам — и все больше опускался до откровенно расистской и антидемократической демагогии, пока, наконец, не уехал в Германию 26 августа 1939 г., за восемь дней до вступления Британии в войну[410].