Ник Барон - Полковник Ф.Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918-1919 гг.: история и мемуары

В двух случаях Вудс говорил, что он проработал в льняной торговле более семнадцати лет, еще один раз он упомянул о своем девятнадцатилетнем опыте в этом бизнесе. Поскольку до войны он не мог проработать больше пятнадцати лет, это, вероятно, означает, что в дополнение к своей небольшой парламентской зарплате он в течение нескольких последних лет работал по совместительству текстильным дизайнером. В любом случае, он представлял себя как материально независимого человека, чьим единственным мотивом был инстинкт милосердия: «Ему ничего не оставалось делать, — благочестиво говорил он, согласно определенным источникам, — и ничто не давало ему большего удовольствия, чем работа на благо людей как в самом парламенте, так и за его стенами»[378].

Короткая кампания Вудса закончилась безуспешно. Чтобы получить место в Вестминстере, требовалась либо поддержка мощной партийной машины, либо крупные средства, а у него не было ни того, ни другого. По результатам голосования Стюарт набрал почти двадцать четыре тысячи голосов, а Вудс — на десять тысяч меньше[379]. После объявления о столь сокрушительном поражении Вудс поблагодарил своих сторонников, «которые не забыли, что патриотизм, принципиальность и верность еще не списаны со счетов». Он продолжил: «Я думаю, что на данный момент я возьму паузу, но все еще впереди»[380].

ГЛАВА 10.

ВСЕ СНАЧАЛА.

ЛОНДОН И ЛОРД ХАУ-ХАУ, 1930-1939 гг.

Собственное будущее Вудса на тот момент еще оставалось неясным. Исчезнув из общественной жизни, он стал практически невидим и для взгляда историка. В середине 1920-х гг. Вудс вступил в Клуб младших офицеров военно-морского флота и армии, расположенный на улице Пэлл Мэлл в Лондоне (до этого он состоял только в Ольстерском реформаторском клубе, престижном либеральном юнионистском учреждении в Белфасте)[381]. Это позволяет предположить, что он, возможно, собирался чаще бывать в столице. Нам известно, что 16 февраля 1928 г. он посетил торжественный прием в честь десятой годовщины независимости Литвы, организованный дипломатической миссией этого маленького государства на Пэлэс Гейт в Лондоне[382].

Нам также известно, что в 1930 г. у Вудса в столице завязались романтические отношения с англичанкой, которую звали Вероника (Билли) Куэстед[383]. В начале следующего года он уехал из Белфаста и поселился в Лондоне, что ознаменовало новую страницу в его профессиональной и личной жизни. В декабре 1933 г. Филипп и Флоренс Вудс развелись[384]. Через несколько месяцев была сыграна его свадьба с Вероникой. Поначалу новобрачные жили в квартире в Вудсток-Хаус на Джеймс Стрит (недалеко от Оксфорд Стрит в центре Лондона). Через пару лет они переехали в коттедж Уэлл, необычный дом елизаветинской эпохи с почерневшими от времени деревянными стенами и соломенной крышей в Лонг Крендоне, архетипической английской деревушке, расположенной в графстве Букингемшир в тени Чилтернских холмов, на полдороге из Оксфорда в Эйлсбери[385].

Несмотря на то, что из Лонг Крендона до Лондона было всего тридцать пять миль на автомобиле — или недолгая поездка на поезде, — в сравнении со столичной суматохой он казался другим миром. Это было время Великой депрессии, когда индустриальные державы и страны, снабжавшие их сырьем, были потрясены экономическим кризисом и массовой безработицей, которая усугубляла и без того глубокие политические и социальные различия и еще больше поляризовала дискуссии о новых радикальных путях выхода из кризиса[386]. Крупные города стали одновременно центрами и символами кризиса и перемен. Британская политика также переживала неспокойные времена. Старые умеренные центристы, сидевшие в Вестминстере, проявляли нерешительность, а в это же время на улицах правый и левый радикализм становился все резче и приобретал популярность.

В мае 1930 г. из правительства меньшинства, сформированного опытным лейбористским лидером Рамсеем Макдональдом после всеобщих выборов 1929 г., вышел Освальд Мосли, бывший в то время членом парламента от лейбористов и занимавший одно из незначительных министерских кресел. Мосли был представителем нового поколения политических деятелей (он родился в 1896 г.), которых окопная война заставила стать радикалами, а послевоенная политика наполнила горечью. Это поколение говорило об «упадке демократии и парламентаризма» и о необходимости начать все заново[387]. Для этого Мосли поставил цель, состоявшую, как говорил его биограф, в создании «нового типа движения, которое могло бы совместить стремление к реформации общества с психологией Ubermensch <сверхчеловека>, без чего эта реформа была невозможной»[388]. Он верил в популизм и патриотизм, имперские торговые преференции, экономическое планирование и общественные работы, в строительство «страны, достойной своих героев», и в «союз “юных голов”, сколько бы лет им ни было, против “старых банд”»[389].

В начале 1931 г. Мосли вышел из Лейбористской партии. Его первым рискованным начинанием стало формирование Новой партии вместе с группой парламентских бунтарей, имевших похожие взгляды. Однако их провал на всеобщих выборах в том же году привел к изменению стратегии. После поездки к Муссолини в 1932 г. Мосли основал Британский союз фашистов, который в течение нескольких следующих лет вырос в огромную и потенциально мощную организацию. Одним из самых преданных и увлеченных последователей Мосли (и единственным членом Консервативной партии, перебежавшим в Новую партию) был У. И. Д. Аллен, молодой ольстерский миллионер и член парламента Соединенного Королевства от Западного Белфаста, который помогал финансировать фашистское движение на его начальном этапе и некоторое время был одним из его ведущих пропагандистов[390].

На какое-то время у Вудса могло сложиться впечатление, что его неприятие старого порядка и его видение будущего обновления отчасти начинали проявляться — к лучшему или к худшему — в национальной политической жизни, становясь в ней основной тенденцией. Переехав в Лондон, он основал Институт политических секретарей, заочную школу для людей, желавших сделать политическую карьеру. Можно предположить, что, взявшись за это рискованное предприятие, Вудс преследовал как прагматические, так и политические цели. Учитывая высокий уровень безработицы среди представителей среднего класса и активный интерес к политической жизни в обществе, институт, скорее всего, казался ему жизнеспособным и потенциально прибыльным делом. Его собственный опыт непрофессиональной парламентской деятельности и неэффективного государственного управления в Ольстере, без сомнения, заставил его задуматься о необходимости подготовить более профессиональное поколение политических деятелей и общественных служащих. К тому же нетрудно заметить, как его давний антагонизм по отношению к «тиранической клике» «заплесневелых стариков» воплотился в желании подготовить свежие силы, такие же деятельные и независимые, как и он сам, способные бросить вызов сложившемуся порядку вещей и старой элите. Для этого Институт политических секретарей предлагал подготовку в области публичных выступлений и искусстве составления политических документов, в секретарских навыках и иностранных языках, а также возможность изучать политические, экономические и социальные вопросы, имеющие отношение к современности. Как мы увидим ниже, учебный план института открывал широкий простор для отдельных преподавателей, желавших формировать восприятие и убеждения своих студентов.