Савонарола - Евгений Викторович Старшов
Писано из монастыря Св. Марка во Флоренции, в канун Успения нашей Госпожи Марии Девы, Матери Бога, 1497 г.
[P. S.] Дорогие возлюбленные, великое упущение в том, что слова мои читаются лишь один раз и более не дают пищи для размышления. Их следует читать часто, их содержание должно хранить в памяти; твердое решение должно быть принято – соблюдать вещи, о которых я пишу. В коей мере человек не соблюдает их, в той же мере он недостоин творить аскезу в своей жизни, ибо тот, кто не исполняет меньшее, как может правильно исполнять более великое?
Таким образом, пусть это письмо будет прочитано всем братьям в общине сегодня и завтра, и в той же манере также в канун или в праздник Рождества Богородицы, и в третий раз – в праздник [Воздвижения] Святого Креста, так чтобы те, кто не умеет читать, были бы подвигнуты к этому, а те, кто умеет, лучше бы сохраняли это в уме. Благодать Иисуса да будет с вами. Аминь»[311].
Сохранилась флорентийская версия гимна Богоматери, сочиненная Савонаролой во время чумы и распеваемая горожанами в религиозных процессиях (приведена в более ранней работе О'Нила и, в точности, в полемическом труде Дж. Проктера, указавшего автора перевода на английский – Р. Р. Мэдден), своеобразная вариация на древний гимн Stella maris – «Звезда морская»:
О Звезда Галилеи,
Сияющая над темным морем этой Земли,
Излей твой славный свет на меня,
Мария, Звезда Морская.
Королева Милосердия и Любви,
Стань моим защитником [там], наверху,
И, посредством Христа, изгладь все грехи,
Мария, Звезда Морская.
Когда Ангел назвал тебя благословенной
И наполнил твою грудь [благими] вестями,
Твой Господь стал Гостем твоим,
Мария, Звезда Морская.
Ты, чистейшее земное создание,
Вознесенная ныне на небеса,
С ореолом над твоими бровями,
Мария, Звезда Морская.
Красота сияет в каждой черте
Лица Девы Матери,
Полном славы и благоволения,
Мария, Звезда Морская.
Праведнику – маяк,
Грешнику – Надежда и Вера,
Радость – ангельскому воинству,
Мария, Звезда Морская.
Всегда прославляемая, твой трон
Там, где твой Благословенный Сын
Правит, и через Него одного,
Мария, Звезда Морская,
Вся чума утихнет,
Умалится грех и раздор,
И приидет царство мира,
Мария, Звезда Морская[312].
В нашем распоряжении есть и письма Савонаролы, касающиеся этой эпидемии, два адресованы брату Альберто, одно – утешение собрату в его страхе смерти. Поскольку фра, говоря о братьях и сестрах, не упоминает о матери, можно полагать, что ее уже не было в живых, упомянутых во втором письме «родителей» следует рассматривать как людей старшего поколения вообще, ведь отец Савонаролы уже давно умер.
«Письмо Джироламо Савонаролы своему брату Альберто.
Дражайший брат, фра Маврелио[313] отправился за пределы Флоренции из-за чумы, еще точнее – оттого, что один из наших братьев умер от этой болезни, хотя никого более она не поразила. Чума царит на земле, хотя она еще и не столь сурова; начало ее, однако, уже весьма серьезно, если Бог не придет защитить нас. Более всего умирают от некоей чумной лихорадки, нежели от того, что, собственно, является чумой; она ширится, унося по 50, 60, 70, а некоторые говорят – не знаю, правда ль это – по 100 человек в день. Каждый день мы ничего не видим во Флоренции, кроме [воздвигнутых в предохранение от чумы] распятий и мертвецов. Я сам здоров, слава Богу, и Флоренцию не покинул, ибо не боюсь, хотя и отослал более 70 своих монахов. Верю, что благодать Бога пребудет с нами; я сделал все, что мог, чтобы утешить пребывающих в скорбях. Если думаешь, что я и сам в таком состоянии, не волнуйся, ибо Бог избавит меня от всех бед. Поскольку мы первые в Италии, на кого обрушилась [эта] беда, можем надеяться, что мы первые и получим утешение. Утешь наших братьев и сестер и всех прочих близких. Благодать нашего Господа Иисуса Христа да будет с тобой. Аминь. Твой брат – Джироламо Савонарола.
Флоренция, 24 июля 1497 г.»[314].
«Письмо Джироламо Савонаролы своему брату Альберто.
Дражайший брат, я в добром здравии, хотя наш дом посетила чума; также и фра Маврелио. Не следует беспокоиться ни о моих делах, ни о том, что о них говорят, ибо ежедневно повсюду ходит тысяча басен. Лучше верить в то, что Бог дарует нам победу в этих преследованиях. “Господь за меня – не устрашусь: что сделает мне человек?”[315] В нашей общине мы преисполнены радости и ведем буквально ангельскую жизнь. Правда, что я отослал некоторых братьев, ибо было необходимо предохраниться от болезни, особенно молодым. Велико же милосердие горожан, некоторые из коих отворили нам дома свои и оплатили все расходы. Один горожанин содержит 30 [монахов], другой – 18, иной – 15, еще один – 14. Сорок еще остаются в монастыре. Все расходы оплачены, и нам ни в чем не позволяют испытывать недостатка, и нам в монастыре незачем покидать его, и все нам приносят и [от нас] выносят.
Если Рим против меня, знай, что он против Христа, а не меня; он борется с Богом. “Кто, противясь Ему, может иметь мир?”[316] Не сомневайся, что Бог победит. Не испытывай страха по поводу того, что я остаюсь во Флоренции в разгар чумы, ибо Господь защитит меня. Я остаюсь утешать скорбящих, и не только братьев, но и светских людей. Хотя и братья, и горожане умоляют меня уйти и предлагают жилище, я не могу решиться оставить мое стадо. Радостное состояние тех, кто умирает так же, как жил, почти невероятно, и это касается не только наших братьев, но также мужчин и женщин среди горожан, они оставляют этот мир, предавая души Спасителю, и кажутся скорее засыпающими, нежели умирающими, так что
