Владимир Бойко - Не служил бы я на флоте… (сборник)

ПЛАВАНИЕ НА ВЫНОСЛИВОСТЬ

Только что отремонтированный вертолет решено опробовать в полете. Пролетав час над морем, пилотам вздумалось искупаться. Смекалка наших асов не подвела, и вертолет был опущен до высоты чуть менее 1 метра над поверхностью воды и успешно поставлен на автопилот. Все они, благополучно раздевшись до трусов, плюхнулись в теплую водичку. Пока наши герои наслаждались нырянием в глубины, небольшой порыв ветра приподнял стоящую на автопилоте машину до высоты 1,5 метров над поверхностью моря… Дальнейшее напоминало чудеса акробатики.

Нетрудно себе представить, что выпрыгнуть из воды, а уж тем более на высоту полтора метра представлялось практически невозможным. Через несколько часов в висящей в воздухе машине закончилось горючее, и она благополучно рухнула в воду. Всплыл только сигнальный маячок и пара спасательных жилетов.

Прибывшая через некоторое время спасательная команда еще долго допытывалась почему весь экипаж пребывал в воде в одних трусах.

ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

Эта история произошла в морской пехоте, в батальоне радиотехнических войск ПВО, где служил мой школьный товарищ. Радиотехнические войска всегда размещались основательно – большая часть сидела в подземных КП, а операторы радиолокационных станций на позиции в кунгах (вагончики, как у строителей) с аппаратурой. Командир этого батальона всячески придерживался уставного порядка и на боевые дежурства заставлял весь расчет брать с собой противогазы. Причем, хочешь или нет, а носить их приходилось, так как у комбата был еще один хреновый прикол – для проверки наличия противогазов у расчета, в кунг забрасывалась «синеглазка» – хлорпикриновая (или с еще какой-то гадостью) шашка, обычно используемая для проверки тех же самых противогазов. У кого был противогаз – тот мог считать, что он легко отделался, у кого не было – тот рыдал и плакал. Весна, тепло, птички щебечут. Комбат идет по позиции с подлейшим выражением лица, поигрывая «синеглазкой». Заметив открытую дверь кунга, и доносящиеся из за нее голоса, он понимает, что представился удобный случай проверить экипировку своих бойцов. Зажженная шашка летит внутрь кунга, после чего дверь снаружи надежно подпирается грузным комбатовским телом. Из-за двери слышен мат-перемат и неистовые удары в дверь руками и ногами. Дождавшись, когда удары совсем ослабли, комбат открывает дверь и на него в облаках хлорпикрина вываливаются в слезах, с выпученными шарами и хватающими воздух ртами: капитан – начальник радиолокационной станции, майор – начальник штаба полка и проверяющий подполковник из штаба дивизии, которые приехали с внезапной проверкой. А бойцы были, как обычно – в противогазах.

Командиру батальона в звании «майор» было сказано много ласковых слов, в том числе и пожелание видеть его капитаном. А противогазы свои бойцы никому не отдали – все-таки индивидуальное средство защиты…

«ГОЛЬ НА ВЫДУМКИ ХИТРА…»

Во время войны служил на аэродроме в Килп-Ярве техник-авиатор, который занимался обслуживанием самолетов. От него эту историю я и слышал:

В этом полку на самолетах были установлены пушки, для охлаждения которых в качестве антифриза заливался спирт, немного разбавленный водой. После полета этот спирт сливался и употреблялся по прямому назначению. Командование этот факт, естественно, не радовал, и был издан приказ после полета спирт сливать в песок. А для того, чтобы это варварское распоряжение было претворено в жизнь, был назначен проверяющий их числа непьющих замполитов.

И вот, что получилось: приземляется самолет, к нему спешит бригада техников и проверяющий. Откручивается горловина, заветная жидкость сливается в ведро, а потом в песок. Проверяющий замполит уходит удовлетворенный. Раскапывается песок, оттуда извлекается ведро, сверху замотанное тряпками, и спирт идет по прямому назначению.

ПЕРЕВОДЧИК

Однажды в Военном институте иностранных языков раздался звонок Министерства обороны: «Нужен переводчик с ангольским языком! Машина выехала!». Дежурный по ВИИЯ подумал: «Что, они не знают, что в Анголе язык португальский?». Позвонил он на факультет, а все слушатели с португальским ушли в увольнение. Приказ из МО выполнять необходимо и дежурная служба отлавливает слушателя с испанским языком, и говорят ему: «Поедешь в Министерство Обороны, португальский и испанский языки похожи, переведешь как-нибудь!».

Приехал он в МО, ему приказ: «Будешь фильм переводить!». Провели в кабинку, дали микрофон, рядом подполковник сидит на всякий случай. Смотрит переводчик – в зале генералы и маршалы собираются. Наконец, свет потух, и начался фильм. И тут этот слушатель подполковнику говорит: «Товарищ подполковник! Так это же не ангольский язык! Это монгольский!». А тот ему: «Ты переводчик? Вот и переводи!». Делать нечего, смотрит он на экран. А там двое монголов посреди степи съехались на конях, и говорят друг с другом о чем-то. Он и переводит: «Привет!» – «Привет». – «Как дела?». – «Ничего». – «Урожай собрали?». – «Да, спасибо».

В этот момент говоривший выхватывает саблю и отрубает другому голову. Переводчик говорит: «Вот так в Монголии начиналась коллективизация!». Затем там сцены из средневековой жизни пошли, парень переводил, как мог, но что интересно: фильм генералам и маршалам понравился!

ВНЕШНИЙ ВИД

В одном из военных училищ, расположенном в самом центре города, каждый понедельник по утрам производился обязательный разбор полетов, включающий в себя некоторые презабавные элементы. Именно по понедельникам народ собирался возле КПП и слушал бесплатные выступления начальника училища, облагороженного генеральскими лампасами, но отнюдь не интеллектом. После таких понедельников по городу начинали ходить его гениальнейшие фразы, типа: «Что вы меня, как марионетку, то за правое яйцо дернете, то за левое…» или «…подход вашей роты, майор, напоминает налет армян на водокачку…».

Однажды в понедельник генерал, как и положено по понедельникам, прибыл с сильной головной болью в состоянии, характеризующемся меткой фразой «прибыл из страны Бодун». Причем, то бодунище, с которого он прибыл, был огромен и необъятен. Цвет портрета лица у него лишь слабо отличался от цвета его черной военно – морской шинели и периодически (как у хамелеона) видоизменялся на трупно – зеленый. Даже на первый взгляд было видно, что все, принятое им накануне, держится внутри на честном слове, причем это слово – насквозь лживое и продажное. Мгновенно строй накрыла мертвая тишина. Все понимали, что развязка близка. Интересно было, какой выход из данной ситуации, выход, не роняющий личное достоинство и честь офицера, сможет найти наш горячо отец любимый и родной?