Роберт Мейсон - Цыплёнок и ястреб

Когда в сотне футов взорвалась мина, я обратил внимание на то, сколько оранжевого света исходит из сердцевины взрыва. На фоне столба расширяющихся газов и осколков комья земли кажутся черными силуэтами.

«Сапоги», похоже, вымотались не меньше нашего. После первых нескольких мин они встали и погрузили оставшихся троих раненых. Впереди от нас продолжали греметь взрывы.

Я глянул на последнего взятого. Ниже колена у него не было ноги. Жгут почти остановил кровотечение. Рубенски долбил по опушке на нашем правом фланге. И давно он этим занимался?

— И все, «Желтый-2». Осторожно, впереди вас пулемет.

Кайзер поднял шаг, я ответил:

— Вас понял.

В полусотне футов, на два часа разорвалась мина.

Кайзер рванул вверх так, что завыла сирена предупреждения о низких оборотах. Он сбросил газ настолько, чтобы тревожный сигнал умолк и развернулся влево, уходя от пулемета, о котором нас предупредили.

Когда мы пересекли границу лужайки, я услышал, как Рубенски бьет из пулемета, а потом раздалось «цок-цок-цок». А, наверное, еще пулемет. Три пули без вреда прошли сквозь лист алюминия и застряли в выхлопной трубе.

Все опять стало мирным. Я закурил и смотрел на закат.

— Вы, ребята, здорово впечатлили командира «сапог», — сказал Нэйт, когда мы вернулись на «Стрельбище». — Я слышал, он хочет вас представить к «Кресту за Летные Заслуги».

— Не та медаль, — ответил уже пьяный Кайзер. — Нужны медали «Мне Похер», со знаком «V» за доблесть.[37]

После того, как мы оставили четверых раненых в зоне Пес, нам с Банджо и Дэйзи с Джиллеттом пришлось возвращаться на «Стрельбище» ночью. Ведущим был Дэйзи и он решил использовать радарное сопровождение Пса, чтобы получить курс на «Стрельбище».

В летной школе, когда нас обучали приборным полетам, мне пришлось использовать радарное сопровождение всего один-два раза. Я не был с ним слишком хорошо знаком, чтобы захотеть к нему обратиться. Мне даже и в голову не пришло использовать что-то помимо компаса. Дэйзи опасался влететь в гору, но если мы останемся подальше от гребня с западной стороны, горы нам не угрожают.

Итак, Банджо вел машину в строю с Дэйзи, пока мы по спирали набирали высоту над «Псом».

— «Священники», курс один-семь-ноль, — передали с радара. Сам радар был зеленой коробкой четыре на четыре фута, установленной на трейлере.

Дэйзи лег на новый курс и Банджо искусно удержался в строю. Оказалось, что здесь легче держаться очень близко, так близко, что видна красная подсветка приборов соседней машины. На таком расстоянии слышно, как рядом с тобой жужжит рулевой винт.

— «Священники», — сообщил оператор радара. — Я вас потерял.

Потерял? Мы лежали на курсе каких-то две минуты. И в тот же момент мы потеряли из виду Дэйзи, потому что влетели в облака. Стало по-настоящему темно — ни верха, ни низа. Куда летел Дэйзи? Влево? Вправо? Вверх?

— «Желтый-2», ухожу влево, — вызвал нас Дэйзи.

— Вас понял, — ответил Банджо. Он повернул вправо. Я следил за компасом. Мы развернулись на север, а потом на запад. Как раз на западе были горы.

— Эй, Банджо, нам на запад не надо, — сказал я.

— Знаю.

— Ладно.

Я ждал, когда он сменит курс, но он не стал. Вместо этого он вошел в пике. Указатель скорости перешел 120 узлов. Вариометр показывал, что мы теряем больше тысячи футов в минуту.

— Банджо, мы пикируем.

— Со мной все в порядке.

— Глянь на скорость.

Он глянул и вертолет замедлился до 90 узлов, до нормальной крейсерской скорости. Вариометр показывал легкий набор.

Где же был Дэйзи?

— «Желтый-2», «Желтый-1». Мы снижаемся, чтобы выйти из облаков. Рекомендую поступить так же.

Я так и видел, как Дэйзи, барахтаясь в этой мерзости, пытается нащупать нижний край облачного слоя, а облака кончаются как раз там, где начинается гора. Я представил, как мы пытаемся проделать это вместе и сталкиваемся еще до того, как врежемся в гору.

— Банджо, не надо. Продолжай набор. Мы выйдем сверху и рванем в Кинхон.

— Дэйзи сказал снижаться.

— Дэйзи не понимает ни хера. Куда снижаться? Где мы сейчас? Над долиной? Или над горами?

— Ладно, пойдем вверх.

— Может, я поведу?

— Нет, со мной все нормально.

— Тогда ты не мог бы повернуть на юг?

В нашем безликом мире Банджо принялся выполнять разворот. Летя вслепую, вы можете чувствовать изменения при начале виража, но когда крен установился, вы не ощутите разницы с полетом по прямой. Банджо уставился прямо в пустоту и вертолет опять пошел вниз.

— Банджо, вариометр.

Он промолчал, но остановил снижение и вновь начал набор.

Я смотрел на свои приборы, следя за Банджо. Хотелось, чтобы пилотировал Гэри, или я. Банджо выпустился из летной школы годами раньше, когда еще не преподавали вертолетный полет по приборам. Гэри и я сдали на приборный полет в Форт-Ракер, на «Хьюи». Банджо был старичком с большим налетом. Для него я все еще был новичком.

Мы опять снижались.

— Банджо, если ты будешь так снижаться, мы окажемся по уши в говне.

Вертолет качнулся — снижение прекратилось, но теперь нас разворачивало на запад.

— Компас, — я заговорил совсем, как мой бывший инструктор. — Компас.

Он прекратил разворот, но вновь пошел вниз.

— Скорость.

Указатель скорости мгновенно сообщает вам, набираете вы высоту, или теряете. Если скорость растет, значит, теряете. Банджо явно гордость не позволяла признаться, что он ни хуя не понимает в том, что делает. Особенно мне. Его придется провести сквозь все это, словами.

— Девяносто узлов, — сказал я. Такая скорость обеспечит нам набор высоты.

Теперь он опять поворачивал!

— Компас.

Он исправил ошибку. Да, все правильно, подумал я. FAA проверяла на тренажерах опытных пилотов — смогут ли они летать без ощущений, при нулевой видимости. Разбились сто процентов.

Боже, хотел бы я хоть что-то увидеть. А если облака доходят до двадцати тысяч футов? Без кислорода выше десяти-двенадцати не поднимешься. Над океаном, наверное, ясно. Ага, давай лети над океаном и вернись, покрытый флагом.

— Банджо, еще на восток.

На высотомере было 4000 футов. Господи Иисусе, должно же это закончиться.

— Мейсон, а что, если эта дрянь не кончится? — спросил Банджо. — Думаю, нам надо снизиться, как Дэйзи.

— Нет.

— Что значит «нет»? Я командир экипажа.

— Нет — значит, не надо снижаться, ты не знаешь, где находишься. Ну еще несколько сотен футов осталось. Я уверен. Скорость! — пока мы говорили, то потеряли 500 футов.