Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

Однако Юйхун понимает, что дело не только в ней: ребятам самим не нравилось учиться, а с этим ничего не поделаешь. Со слов Юйхун, добившиеся успехов дети из корейской семьи любили учиться. У них дома был большой, во всю стену, шкаф с книгами. И дети, вернувшись из школы и сделав домашние задания, садились читать. Когда их звали ужинать, они иногда кричали, что бегут, вот только книжку дочитают.

В целом Юйхун довольна своей жизнью. Ее дети живут размеренной жизнью, сами вызвались заниматься утилизацией мусора, чтобы их семьи процветали. И это тоже неплохо.

Пока мать разговаривала с Юйхун, ее младший сын перевозил мусорные баки от точек сортировки отходов к подъездам жилого комплекса. Работал усердно и проворно. Мать спросила у парня:

– А чего ты согласился на такую тяжелую работу?

– Есть деньги – и хорошо, – таков был его ответ.

Прежде чем вместе с родителями заняться отходами младший сын Юйхун успел поездить с места на место и попробовать себя в разном деле, в том числе со старшей сестрой вел бизнес в Нанкине. На момент прибытия в Шэньчжэнь у парня уже были жена и сын. Сейчас мальчику семь лет, он живет вместе с матерью на родине и приезжает повидаться с отцом в Шэньчжэнь только на зимние и летние каникулы.

– Ему нравится старый дом, там уютно, там не думаешь, как перебиваться работой.

Вплоть до i сентября 2020 года, когда вступили в силу Положения «О сортировке бытовых отходов в городе Шэньчжэнь», почтенному Чжану, мужу Юйхун, нужно было обходить один за другим все дома, чтобы собрать мусор. Теперь контейнерная площадка превратилась в «специализированную точку временного хранения мусора», здесь принимают мебель, электроприборы, электронику, «зеленый» мусор – ветви и листья, также остающиеся после Праздника Весны цветы, мандариновые кустики и прочие отходы. Для семьи Чжана после нововведений рабочая нагрузка заметно снизилась.

Контейнерная площадка существовала с 1997 года – момента завершения строительства ЖК. Она спрятана за бамбуковой рощицей. Двенадцать лет подряд семейство Юйхун курсирует в пределах одного микрорайона. А средние цены за квадратный метр в комплексе уже превышают 120 000 юаней.

Изнутри контейнерной площадки тетушка Юйхун может наблюдать за людьми, проходящими за железными воротами, ожидающими общественный транспорт, забирающимися в автомобили и выходящими из них, девушками с цветами, колесящими на велосипедах школьниками, а также людьми на противоположной стороне улицы, которые издали спрашивают дорогу у Юйхун. Временами сюда заходит бездомная кошечка в черно-белых пятнах, как у коровы. Потолочные перекрытия контейнерной площадки напоминают линяющую змею: их поверхность трескается и сворачивается, кажется, что достаточно дуновения ветра и все эти струпья осыплются на заваленный мусором пол.

В светлое время суток на контейнерной площадке негде развернуться, и только после десяти часов вечера высвобождается небольшое пространство, где можно прикорнуть. В уголке площадки разместилась простая лежанка, в изголовье которой лежит сероватое одеяльце. Когда Юйхун устает, она ложится передохнуть. У железных ворот стоит табуретка с зеленым матерчатым чехлом. Юйхун часто садится на нее, когда раскладывает и скручивает картонки бечевкой в стопки. На стенке контейнерной площадки висят двое старых часов молочно-белого цвета: одни часы – квадратные, время на них остановилось на 12:07 дня; вторые часы – круглые, стрелки у них ходят как положено. На «Табеле ежедневного осмотра контейнерной площадки» стоят подписи Юйхун. Помимо заработка от продажи утиля Юйхун и младший сын каждый месяц получают от управляющей компании жилого комплекса по 2700 юаней в качестве зарплаты. На настенных крючках висят сумки, которые с собой постоянно носит Юйхун: одна из них – холщовая с принтом «Мир и радость», вторая – розовая сумка через плечо. У стены лежит подобранная деревянная доска, на ней стоит сине-зеленая пароварка, в которой готовится съестное: куриные рулетики с клейким рисом. Это ужин Юйхун. В отваре доходят куриные ножки, рис, годжи и финики. Вязкие рулетики выглядят очень аппетитно. Еда распространяет вокруг себя приятное благоухание, перебивающее запах гниющего мусора.

Помимо готовящейся в пароварке еды и личных принадлежностей Юйхун все остальное на контейнерной площадке – выброшенные за ненадобностью вещи. Стоя на площадке, я вижу перед собой мир, в котором ощущается материальный достаток. Среди «мусора» находится многое, что вовсе не испорчено и не сломано. Просто кому-то та или иная вещь пришлась не по душе, хозяева решились на обновку или же не смогли увезти с собой, когда случились перемены. Это сверх понимания матери:

– Как можно выбрасывать годные вещи?

А здесь изобилие таких годных вещей: новехонькие сковороды, вазы для цветов, мягкие игрушки, щипчики для ногтей, письменные принадлежности, керамические миски… Проще было бы перечислить, чего здесь нет. Весь этот «утиль» Юйхун распределяет на две группы: «можно продать» и «нельзя продать».

Пункт приема вторсырья, где Юйхун сбывает собранные отходы, находится на другом конце подземного перехода. На стене висит лицензия на ведение коммерческой деятельности. Пунктом утилизации мусора на 300–400 квадратных метров заправляет супружеская пара из Сычуани. Они уже двадцать лет занимаются мусором и набрали команду рабочих. Мусор на переработку развозят по близлежащим предприятиям на десяти крупных грузовиках.

К супругам из Сычуани приезжает с мусором не только Юйхун. Сюда стекаются и роющиеся на помойках бомжи, и уборщики, и консьержи, и закупщики утиля.

Швейная машинка, которую подобрала мать, сюда продал почтенный Гао родом из округа Фуян, что в провинции Аньхой. В отличие от Юйхун, Гао не обслуживает контейнерную площадку. Он объезжает контрагентов и скупает утиль на собственном трицикле. Гао никого не обманывает, цены у него приемлемые, поэтому у него много постоянных клиентов. Ему то и дело кто-то звонит. Моя мать тоже из завсегдатаев.

В 2000 году почтенный Гао вместе с еще двумя земляками из Фуяна приехал в Шэньчжэнь заниматься утилем. И вот он уже двадцать три года работает в этой сфере. Все эти годы, с его же слов, Гао жил «привольно, без чьего-либо контроля». На деньги от продажи мусора он вырастил сына и дочь, в том числе помог сыну жениться и купить дом. Теперь у Гао есть внук и внучка. Голубой трицикл, на котором колесит Гао, – восьмой по счету. В прошлые годы он «играл в кошки-мышки» с полицией. Некоторые из предыдущих трициклов у него конфисковали.

В этом году почтенному Гао исполнилось 60 лет. Он сгорбленный, тощий, в очках, при встрече одаривает каждого теплой улыбкой. Когда Гао только приехал в Шэньчжэнь, то жил вместе с земляками в нашем микрорайоне. Тогда арендная плата составляла всего несколько