Сергей Шингарев - "Чатос" идут в атаку

— Салут, амигос! — весело закричали летчики.

— Салут! — сверкнув ровным рядом белоснежных зубов, ответил мальчик, а его сестренка подняла в приветствии сжатый кулачок.

Эти дети — Фелипе и Росита — жили совсем рядом с аэродромом и давно уже вели дружбу с «русое пилотос».

Едва Фелипе и Росита поравнялись с летчиками, как из-за гор, окружавших аэродром, вынырнули два «мес-сершмитта». Они пронеслись над окраиной Сабаделя. Раздался дробный перестук пулеметов, и маленькие фонтанчики вспоротой пулями земли поднялись перед ногами оторопевших детей. «Мессеры» ушли вверх.

Испуганная девочка застыла на месте с прижатыми к груди цветами, ее широко открытые глаза были полны ужаса. Фелипе с громким криком подбежал к упавшему мулу.

Вновь послышался рев моторов. Финн и Антонов кинулись к детям. Подхватив на руки онемевшую от испуга Роситу, Илья Финн побежал к буковой роще. Крепко держа за руку Фелипе, за ним бросился Антонов.

Спасительная чаща была совсем рядом, когда вновь раздались пулеметные очереди… Антонов оглянулся: «мес-сершмитты» неслись прямо на них.

— Ложись! — крикнул он Илье.

Упав на землю, Финн прикрыл собой Роситу. Куски каменистой земли, взметенной пулеметной очередью, больно ударили летчика по голове.

В этот момент открыл огонь счетверенный зенитный пулемет. «Мессеры» взмыли вверх и ушли на восток…

Небо быстро темнело, с гор потянуло холодом. Усадив на нижнее крыло истребителя Роситу, которую бил нервный озноб, Илья нежно гладил ее длинные черные волосы. Рядом, не выпуская руки Антонова, стоял насупившийся Фелипе; он не сводил взгляда со своего бездыханного мула.

От домов, стоявших на окраине Сабаделя, с громкими криками бежали женщины. Они окружили летчиков, наперебой благодаря «русое пилотос». Одна из них схватила девочку и, плача и причитая, покрывала ее лицо поцелуями. Затем она ощупала Фелипе и, убедившись, что он цел и невридим, еще больше разрыдалась. Оказалось, что сеньора Кончита, выйдя встречать своих детей, видела, как на них бросились «мессеры»; от ужаса женщина потеряла сознание.

Когда испанки с детьми собрались уходить с аэродрома, Росита, до этого не проронившая ни одной слезинки, вдруг громко расплакалась и, вырвавшись от матери, подбежала к Илье.

— Ну что ты, маленькая? — присел перед ней на корточки Финн.

Оказалось, что Росита ни за что не хочет уходить домой без своего спасителя.

Илья стал ее уговаривать, и постепенно девочка успокоилась. Она потянула за ремень, на котором висел его пистолет, и неожиданно для всех спросила:

— А у тебя, Илио, есть маленькие дети? Летчик рассмеялся:

— Нет, Росита. Нам с Антонио еще предстоит купить себе таких, как ты и Фелипе. Когда мы вернемся к себе домой, возьмем большие корзины и пойдем на базар. Там купим себе у цыганки девочку или мальчика. Тебя ведь тоже мама купила у цыганки?

Росита радостно засмеялась. Сверкнув темными глазенками, спросила:

— А откуда вы знаете, что меня у цыганки купили? Разве вам мама рассказала?

— Нет. Просто я знаю, что во всем мире маленьких детей покупают у цыганок, — улыбнулся Илья.

— А как вы, Илио, назовете свою девочку? — не унималась Росита.

— Она будет болтать с вами до утра, — вмешалась сеньора Кончита, беря девочку из рук Финна.

Летчики задумчиво смотрели вслед уходившим женщинам. Антонов тяжело вздохнул:

— Дети Испании… Гляжу на них, и сердце кровью обливается. Растут под бомбами и пулями…

Стемнело, над Каталонскими горами повис золотой серп луны. Смолк грохот прогреваемых моторов. В прохладном воздухе установилась настороженная тишина…

Проверив готовность истребителей, летчики собрались у самолета Степанова.

— Никак успокоиться не могу, — раздался голос Финна. — На детей бросаются — до чего дошли…

— Если б это в первый раз, — откликнулся Антонов. — У фашистов на этот счет даже приказы имеются — стрелять во все, что видят летчики и что движется по земле.

Помолчали.

— Честное слово, ребята, вернусь на Родину — сразу женюсь, — заговорил опять Антонов. — В жены себе выберу обязательно добрую и веселую дивчину, чтобы друзей моих хлебом-солью встречала. Чтобы петь и плясать могла…

— Нет, ты уж свадьбу отложи до того, как мы все из Испании вернемся, — потребовал Финн.

— Конечно, Илья. И ты на моей свадьбе будешь нам петь под гитару…

— Придется мне у Гальярдо срочно учиться андалузским песням.

— Договорились?

— Слово пилота…

Горохов и Антонов поднялись — ночному патрулю пора было в небо. Прошло несколько минут, и Степанов с Финном остались на аэродроме одни.

— Знаешь, Евгений, о чем я сейчас подумал? Когда вернемся домой, в Москву, хорошо бы пролететь нам всей эскадрильей в один из праздников над Красной площадью. Вот так дружно, крылом к крылу, как летаем здесь, в небе Испании.

— Да, Москва сейчас к двадцатилетию Октября готовится. Парад, конечно, будет, — откликнулся Степанов. — Вот что: шел бы ты, Илья, отдохнул немного. Я подежурю. Через час наша очередь…

Стихли шаги Ильи. Удобно устроившись под крылом самолета, Евгений смотрел в ту сторону, куда ушли истребители Антонова и Горохова. В любой момент со стороны Средиземного моря мог появиться противник. Он думал о Москве, о доме, о матери, которая изредка присылала письма, не подозревая, где находится ее младший сын, — ведь адрес был обычный. Быстро мчится время. Почти каждый день бои. «Чатос» не сидят на месте.

Первым возвратился на Сабадель Горохов, через пятнадцать минут — Антонов.

— Ты где это разгуливаешь? — спросил его Степанов.

— Над морем ходил — красотища! Вода переливается, словно в нее серебряных монет набросали. А Барселона здорово с воздуха видна…

— Скоро потемнеет. Ну что, камарадас, выпьем по чашке кофе? А потом мы с Ильей будем собираться в путь-дорогу.

— Не спеши, Женя, до полуночи еще час. А насчет кофе предложение принимается.

Все направились к домику, где отдыхал Финн. Открыв дверь, летчики, к своему удивлению, увидели комиссара Филиппа Агальцова, читавшего за столом газету. На деревянном топчане спал укрытый кожаным пальто комиссара Илья.

— Где это вы, орелики, пропадаете? — здороваясь, улыбнулся Филипп Александрович, хотя прекрасно знал, что патруль только что вернулся на аэродром, а Степанов дежурил на самолетной стоянке.

— Не спится, товарищ комиссар?

— Да вот заглянул по пути. Вечер провел в эскадрилье Ладислава Дуарте. Они скоро перелетят поближе к Бахаралосу, станут вашими соседями. В бой ходить вместе будете.